– Но желающих переставлять ноги по такому количеству ступеней, особенно вверх, не шибко много.
Сэт кивнул Гаазу.
– Верно. То самый быстрый путь… Если у тебя сильные ноги. Но точно не самый комфортный. Даже спускаться – замучаешься. Караваны, паломники и просто путешественники чаще пользуются серпантином, он куда более пологий и опутывает всю часть скалы, которая прямо под нами. Цокать по нему на лошади или козлах телеги куда дольше по времени, но значительно безопаснее. Пара дней в пути – и ты у подножия или, наоборот, здесь, наверху.
– А твердыня?
– Неважно, каким путем идти, обе дороги сужаются до прохода размером с игольное ушко. В былые времена это был главный торговый тракт, а форт выполнял заодно и пограничную функцию. Главенствующая высота, пробиться сюда снизу – почти невыполнимая задача. Замучаешься ползти вверх, а в результате окажешься зажат в каменных тисках, покуда на голову валятся камни, стрелы и капли кипящего масла.
Эдвин представил описанную картину, поморщился. Затем в голове щелкнуло, он повернулся к Лису.
– Ты говоришь образно или… вспоминаешь?
– А ты как думаешь? Посмотри на эти развалины, – Сэт оскалился, но веселья в улыбке не было, – и сам все поймешь. Когда Вильгельм начал свою экспансию, это место стало важнейшим тактическим и позиционным плацдармом. Возьми его, и путь на юг открыт, заодно можешь больше не опасаться незваных гостей прямо посреди континента.
Гааз грустно добавил:
– Вильгельма никогда не останавливали возможные препятствия. Особенно если на штурм не нужно было идти ему лично.
– Ты был здесь в тот день? – Эдвин закусил губу.
– День? Мальчик, осада этого места продолжалась несколько месяцев. Посмотри на цветущий простор перед нами. В те дни ты бы не увидел ничего, кроме выжженной земли, кучи костров и воинов, сталкивающихся друг с другом под звон железа. И так до самого горизонта. Долгие недели понадобились, чтобы занять нижний плацдарм, сверху на нас постоянно стекались подкрепления противника. Тысячи жизней ради того, чтобы уткнуться в каменный монолит, наверху которого засели те, кто хотел нас прикончить. И они вполне успешно справлялись с задачей.
– И как вы зашли наверх?
– То было самое начало войны, но взятие этой высоты частично предопределило общий исход. Именно поэтому сюда бросили все силы и войска не двигались вглубь континента, пока не взяли эту высоту. Тогда многие относились к рунным доспехам и вооружению скептически, покуда еще не видели их в действии. Солдаты бросались в битву столь же рьяно, как и раньше, чтобы потом сдохнуть от светящегося пореза на бедре. То была схватка на истощение, но в конце концов вражеские ресурсы значительно поредели. Сюда стекались войска как запада, так и с востока. Изредка – с юга, путь не самый близкий. И все, кто пытался противостоять Вильгельму, рано или поздно понимали, что людей все меньше, а результата нет. Поток подкреплений высох, каждый правитель окопался в своих землях. Критическая ошибка. В будущем их зачистят одного за другим.
Вор спешился, жестом показал, что дальше они пойдут пешком.
– Среди прочего, рунные доспехи куда более прочны и мобильны, чем старые, обычные. Когда на тебя валится все то дерьмо, о котором я упоминал, ты об этом, конечно, не думаешь. Потеешь и орешь, задыхаешься, ожидая, что каждое мгновение может стать последним. А рядом теснятся еще сотни таких же, как ты, – генералы владыки гнали людей вперед волнами. Но экипировка в итоге позволила выстоять достаточно долго, чтобы малая группа прошла обычным, пешеходным путем. Пока мы были зажаты на серпантине, они пробились по ступеням и ударили со стороны. После этого оборона форта рухнула как карточный домик. А следом и сам форт.
Эдвин взял Агрель под уздцы, не отрывая взгляд от Лиса. Тот облизнул губы.
– Мы выжгли здесь все, остались лишь камни. Плацдарм мог пригодиться в будущем, но в тот момент ты думаешь лишь о том, как умертвить каждое враждебное живое существо в радиусе. Никакие стены не устоят под напором всепоглощающей ярости. До конца войны здесь располагался временный лагерь, через него стекались все подкрепления и поставки в ту часть континента. Он просуществовал потом какое-то время, но пунктирные черточки на карте сместились и перестали иметь значение. Местный гарнизон свернули, и остов форта остался гнить. Думаю, последние лет десять через него проходят лишь караванщики и редкие путники, такие как мы.
Гааз тихо проговорил:
– Я слышал, редкие паломники добираются сюда. Для многих твердыня Ашелии имеет религиозное значение, как место причащения одной из изначальных.
– Причащаются они, стоя на траве, проросшей сквозь тонны костей. Об этом им в монастырях явно не рассказывают.
«
