– Буду не менее честным. – Гойб грустно покачал головой. – Лично меня новости с севера волнуют в неменьшей мере, чем проблемы Столичных земель.
Рик указал на свою белобрысую макушку.
– Меня тоже. Что там с Башем?
Мужчины на пару пересказали скупые слухи из дальних земель. Теперь тишина стала скорее озадаченной.
– Это звучит… необычно, – Райя поправила косынку на голове, – но я честно не знаю, что делать с информацией о небе над северной впадиной.
– Как минимум, ее следует передать дальше, – Гойб нервно хрустнул пальцами, – зачем я и явился сюда изначально.
Фрей кашлянул.
– С передачей информации теперь есть очевидные проблемы, все обычные каналы перекрыты. Но спорить с этим мнением сложно, черной мантии следует знать все, чтобы озвучено в этой комнате. До кучи добавим в донесение и северные суеверия, без проблем. Осталось придумать, как эти донесения передать.
Райя встрепенулась.
– У меня вновь есть идея, как ни странно. Контрабандные каналы ведь действуют? Во многом благодаря им мы сейчас стоим в этой комнате. Вернон, ты ведь сможешь поговорить с нужными людьми уже здесь, в черте города?
– Да, но мы не передаем подобную информацию по этим каналам, – мужчина устало навалился на стойку, – слишком велик шанс, что она будет прочитана и попадет не в те руки. А мы, напоминаю, владеем знаниями, которые могут стать причиной войны.
Девушка медленно кивнула.
– Я, кажется, знаю, как передать сообщение, – она повернулась к Фрею, – и помню, что в этом заведении предпочитают крепкие напитки. Но пока переодевалась, успела рассмотреть весь ассортимент. Поэтому попрошу принести пару бутылок.
Трактирщик непонимающе уставился на нее. Устало улыбнувшись, Райя добавила:
– Насколько я помню – Морн пьет только красное.
Дни сменяли друг друга один за одним. Эдвин наконец смирился и нашел успокоение в монотонности. Каждый раз, когда их вынужденное путешествие прерывалось какими-либо событиями, впору было выть от тоски, страха или несправедливости. И даже в минуты спокойствия он больше не мог остаться наедине. От спутников можно было уйти хотя бы ненадолго, по вечерам, во время стоянок. Шепот был с ним всегда. Но, как и говорилось: монотонность.
Теперь каждый день проходил так же, как и предыдущий. И день перед ним. И еще один день до этого. И любой день с момента, как они оставили позади Ручейный луг. Идеально выверенный, отточенный порядок действий.
Юноша просыпался на рассвете, помогал готовить завтрак или, если этим занимался кто-то другой, тренировался с Сэтом. Регулярные тренировки внезапно перестали казаться издевательством над собой, наоборот, теперь это был еще один камешек в фундаменте стабильности. После приема пищи он неизменно уделял несколько минут Агрель, после чего садился в жесткое седло, теперь ощущавшееся роднее кровати в Шепчущих дубах. Долгие часы верхом, с перерывом на трапезу, если вора удавалось уговорить. И с куском вяленого мяса в руке, если нет. В те дни он полюбил смотреть, как солнце медленно клонится к закату, то было знамение завершения идеальной петли, которую он сам себе придумал.
Когда Мир вокруг окутывал мрак, спутники останавливались на ночлег. Вновь трапеза и еще одна тренировка. Указки Лиса перемежались со скупыми советами шепота. Проведя ладонью по влажному носу лошади, еще один ритуал, он ложился на землю, чувствуя затылком шершавую поверхность седельной сумки. Какое-то время смотрел на звезды над головой, после чего веки против воли опускались. Чтобы утром подняться вновь.
Раздражало теперь лишь отступление от выверенного порядка. Редкие дни, когда из списка действий выпадал тот или иной пункт. В такие моменты Эдвин морщился, но терпел. Последние сутки они двигались сквозь лесной участок. Осины, дубы и лиственницы в беспорядке проплывали мимо, напирая на узкую тропинку, когда-то давно протоптанную бессчетным количеством сапог. Дорожка успела захиреть, зарасти, а кроны вековых деревьев скрывали собой бегущий по небу желтый круг, заставляя томиться, угадывая дневной час по редким лучам, пробившимся сквозь листву.
– Мы покидаем Срединные земли.
Эдвин вздрогнул, за последние несколько часов он успел привыкнуть к тишине, стоявшей над их отрядом. Когда проводишь кучу времени в одной и той же компании, разговоры рано или поздно сходят на нет. Он огляделся вокруг, надеясь увидеть какой-то знак, отметку, что его родные места скоро останутся позади. Но не увидел ничего кроме бесконечной зелени. Старый лис уловил его замешательство:
– Я наконец-то могу сказать, что мы ступили в места, которые мне знакомы. Вильгельм пока не настолько сошел с ума, чтобы отделить свою территорию забором. И немудрено: он считает, что весь континент – его территория. Но посмотришь на карту и увидишь: пунктирная линия, отделяющая Столичные земли от Срединных, была нами пересечена около часа назад.
Парацельс хрустнул костяшками пальцев.
– Никогда не путешествовал этими дорогами, основной тракт куда комфортнее для путника, особенно в моем возрасте… Но от твоих слов я чувствую прилив ностальгии, старый друг.
