– Есть много над чем подумать. Но для начала вопрос: стоки. Контрабандные пути существуют давно, там все под контролем. Но использовать эти коридоры для переброски людей – такую возможность никто всерьез не рассматривал. И ты вроде как знаешь почему. Поэтому уточни: каким образом из рассказа пропал весь рунный шлак, который святоши и прочие сливают туда? Именно он формирует восполняющийся барьер на пути в город, что позволяет нам не тратить ресурсы на эти коридоры. Но если есть путь, то почему я о нем узнаю только сейчас? Если окажется, что любой, кому вздумается проникнуть в город, может это сделать, особенно в нынешние времена…
Вернон перебил брата:
– Забудь. Не думаю, что кто-то сможет пройти там, кроме нас.
– Почему ты так уверен?
– Как минимум, в этих кишках заплутать легче, чем на местных улицах после бочки твоего пойла. А еще… Никто не сможет найти верную дорогу без того преимущества, которое было у нас.
– Преимущества?
– А вот это, – Вернон криво улыбнулся, – уже не мои секреты.
Все как по команде повернулись к Райе, она покачала головой.
– И не мои, если уж на то пошло. Но рассказать придется.
Рик, к которому были обращены последние слова, поморщился.
– Чем больше людей знает, тем скорее петля окажется на шее каждого из присутствующих. А не только на моей.
Но послушно потянул в сторону вонючий шарф. Фрей застыл, Райя удовлетворенно подумала, что трактирщика все же можно лишить дара речи. А вот Гойб дернулся так, что чуть не слетел с табурета. Белоголовый с отвращением отбросил тряпку.
– Раз так, то я попрошу новый. Этот ни на что уже не годен.
– Хорошо… Хорошо. – Лицо Фрея не выражало вообще ничего хорошего. – Похоже, вам тоже есть, что рассказать.
И Райя начала рассказывать. С того самого момента, как покинула этот город, и вплоть до того, как сюда вернулась. Оставив за спиной допрошенного Пинкуса, ослепленного Иглу и мертвую Фиону. Трактирщик теперь уже даже не кивал, лишь молча смотрел на нее, словно все эмоции в нем выгорели. Рик лишь изредка дополнял историю на моментах, при которых Райя лично не присутствовала, а Гойб мрачнел с каждым словом.
– …потом мне пришла идея наведаться в ту лавку со спиртным. Дальше вы уже знаете.
Она перевела дух, в комнате воцарилось молчание. Вернон с улыбкой теребил нижнюю губу, как человек, который ждет реакции на новости, о которых уже был осведомлен. Рик тоже примостился на табурет и теперь отвлеченно поглаживал ошейник, думая о чем-то своем. Фрей заупокойным голосом медленно высказался:
– Даже не знаю, с чего начать. Толстяк оказался втянут в схему с похищением белоголовых и оставил в подарок свой дневник, рисунки в котором сопоставимы с рельефом, покоящимся сейчас прямо под нами. А сам, скорее всего, уже сбежал, воспользовавшись неразберихой на руднике и в городе. Игла помог организовать все эти похищения, но после ослеп и слег в госпиталь, его местоположение и состояние тоже неизвестны. Как неизвестно и то, кто стоял за его спиной. Эти же люди несколько лет назад приставили к дочке главного столичного дипломата убийцу. И, вероятно, не только к ней. Ничего не забыл?
– Кратер, который уничтожил треть Фарота, явно их же рук дело. Церковь и Осфетид не могли проморгать белоголового у себя под носом, это тоже важный момент. – Вернон пожал плечами. – Я лишь не могу понять смысл всего этого.
– Проморгали повторно, буквально сегодня. Ведь яркий участник всех описанных событий сейчас напротив меня. – Фрей облизнул губы. – Игла лишился глаз, а Фарот – половины своего рудника. Полагаю, подробности были упущены, но скольких ты убил на этом пути? А затем еще и провел своих друзей сквозь коридоры, в которые десятилетиями не ступала нога человека. День, когда святоши нацепили этот ошейник, явно можно вносить в календарь как траурный. Что мне еще нужно знать о тебе, Рикард Парацельс?
Юноша посмотрел ему в глаза, дымок на шее медленно перекатился.
– То, что пока на мне эта штука – опасности нет. И у нас одна цель: найти ублюдков, которые все это затеяли.
– Возможно. Но для чего ищешь именно ты? Ведь мог просто раствориться в Мире. И стоило бы. Никто не сбегал с рудников, никто и никогда. А ты, увернувшись от стрелы, сам кладешь голову на плаху.
– Мой срок почти вышел.
От этих слов по спине Райи пробежали мурашки. Белоголовый взял в руки рюмку, задумчиво покрутил в руке.
– Неважно, неделями, месяцами или годами мерить. Итог – ничтожен. Даже если считать по максимуму. Думаю, стоит провести остаток времени с пользой. А то, что эти ребята научились снимать ошейники, контролируя при этом природу подобных мне… Я почти уверен, что это так. И если получится остаток жизни провести, не маринуя свою шею под тряпками, особенно в такую жару, – оно стоит того.
– Отмечу, что я предлагала купить шелковый шарф, но он отказался. – Райя попыталась сбросить напряжение, но никто не улыбнулся.
Фрей даже не шелохнулся.
– Тогда два вопроса. Первый. Если появится возможность стянуть с себя ошейник, но это поставит под угрозу людей вокруг. Ты сделаешь это?
Уголок губ Рика дернулся, Райя зажмурилась. Но вслух прозвучало четкое.
