Когда его выдернули из постели посреди ночи и сказали немедленно собираться, Джеррен всполошился. Еще больше всполошился, узнав, что его включили в небольшой отряд под прямым командованием генерала. На словах. А на деле…
Роше ему никогда не нравился. Пусть пересекались они не столь часто, но этот хлыщ всем своим видом демонстрировал непринятую в солдатской среде надменность. Будто знал что-то, о чем остальные и не догадывались. Войско шепталось, но адъютанту генерала все спускали с рук. А когда выяснилось, что они, Джеррен и Роше, одного поля ягоды, гвардеец лишь с тоской вздохнул. Но не удивился.
С куда большим грузом на душе он вынул из свертка давно забытый кинжал. Где на этом пути он может сгодиться – гвардеец понятия не имел, но приказу подчинился, взял с собой. Скрепя сердце. И кто знает, может, благодаря клятому оружию он и был жив. Ведь как противостоять человеку, который владел талантами, куда более мерзкими и не поддающимися описанию? Он чурался блеска кинжала, но, когда вор возник за спиной, полоснул не задумываясь. Словно чужая рука направляла его движения в тот момент.
Впрочем, Джеррен все равно проиграл. Даже дважды. В короткой схватке с беглецом искривившийся навсегда нос теперь служил напоминанием. И в битве с самим собой. С того дня на душе у гвардейца не было покоя. В конце концов паутинка лопнула. Ушли в небытие все годы, проведенные в сплетенном вокруг него коконе. Джеррен сбросил сдерживающие его оковы и пошел на поклон. Был готов понести наказание. И сейчас, глядя на корчившееся на кресле тело, он понимал: приговор уже приведен в исполнение, и до искупления еще далеко. Но он терпел. Ради генерала.
Хью, неторопливо прохаживающийся сейчас по комнате, никаких угрызений совести явно не испытывал. Последней его эмоцией был понимающий кивок, когда Джеррен сказал, что не хочет марать руки. После были только пытки и кровь. Что чувствует пленник, которого медленно убивают, даже не задав никаких вопросов? Который воет, не зная, как прекратить бесконечную боль?
Дверь наконец распахнулась, прервав его размышления. Роше вплыл в комнату, взглянул на кресло, молодое лицо искривилось. К презрительной гримасе, которую адъютант обычно демонстрировал Миру, теперь добавилось еще и отвращение.
– Ты замарался. – Он оглядел Хью. – Перед возвращением проверь, чтобы не осталось ни единого пятнышка. Ни единого.
Гвардеец кивнул. Роше повернулся к Джеррену.
– А ты слишком чистенький. Какие-то проблемы?
– Он и так почти сдох. Работай мы в четыре руки – допрашивать сейчас было бы некого.
Собственный голос показался ему чужим, ненатуральным, но Роше лишь задумчиво кивнул. Его внимание уже полностью занимал пленник. То, что он в сознании, можно было понять лишь по слабому блеску правого глаза, который сейчас метался между тюремщиками. Сморщив нос, адъютант заложил руки за спину и наклонился вперед.
– Иеремия, верно?
Блеск и молчание.
– Не откликается. Быть может, мне называть тебя Постулат?
Тишина.
– Хм. Тогда, возможно, мне стоит попросить Хью вернуться к работе? Да, пожалуй, так и сделаем. Хью…
– Не ндо.
В едва слышном шепоте с трудом угадывался голос, которым пленник выл, когда они затаскивали его внутрь. Теперь выбитые зубы явно мешали ему говорить, а сил почти не осталось. Но Роше удовлетворенно кивнул.
– Хорошо. Тогда мы поговорим. Ты знаешь, почему ты здесь?
Тихий шелест:
– Нннт.
– Знаешь. Мне были на перепутье, выбирали между западом и севером, когда мне сообщили, что какой-то псих едва не спалил половину этого городка. Толку от этих сведений чуть, если бы не интересная подробность: говорят, этот псих слетел с катушек, потому что очень хотел получить обещанные нами монеты.
Вновь только блеск зрачка.
– Но ты ведь не сумасшедший, верно, Иеремия? Просто людьми, которые очень любят деньги, достаточно легко манипулировать. Твои методы мне даже нравятся. Я осмотрел сгоревшую улицу – думаю, пылало знатно. Вот только чем ты, придурок, думал, пытаясь прижать огнем человека, который умеет ходить через ту сторону?
– Окржили весь квартл…
– Да? Расставил своих людей? Как тогда вышло, что Лис сейчас не в этой комнате, а где-то далеко? М?
– Ннне знаю.
– А надо бы знать. Чтобы загнать отряд на запад, мне пришлось как следует извернуться. Довольно тяжело, знаешь ли, объяснить свою осведомленность о событиях, которые произошли боги знают где. А по приезде оказывается, что никакого вора тут уже и в помине нет. Есть только ты, позарившаяся на вознаграждение шваль.
Раздражение адъютанта прорвалось наружу. Джеррен помнил тот день. Взбудораженный Роше сломал всю голову – как склонить генерала к поездке на запад, не выдавая лишних сведений. К счастью, вмешался ничего не подозревающий Ромили, который подтвердил, что следы, вероятно, вели как раз в ту сторону. И никто из участников диалога не ведал, что курс на Вествуд был взят уже давно, с момента, как они покинули Берега.
