– Попробую счистить листья, а то будут тлеть… Я тут подумала, что даже спустя столько лет рассказы и воспоминания о тех временах вызывают желание проблеваться…
Эдвин против воли улыбнулся. Ани обладала чудесным умением ругаться, не используя бранные слова.
– …а представь, каково было тогда жить? Я много думаю об этом, не могу не думать. Отец и мать хлебнули бед сполна, я всегда знала это. Но теперь куда легче представить подробности. Не уверена, что хотела этого.
Юноша зарылся в куст с головой, чтобы Ани не видела его лица. Что говорить в такие моменты, он не знал, но торговка словно и не ждала ответа, просто желая выговориться после событий последних дней.
– Когда моя лавка сгорела, я даже не испытала тоски – наверное, от шока. Разве что совсем чуть-чуть. Думала, боль придет позже. А оказалось, что самое плохое еще даже не началось. Посмотри на них: Гааз, Сэт. Прямо два смертельно больных, которые бьются в агонии. Ты видишь это?
– Наверное.
– Я вижу точно. Каждый пострадал по-своему, и эти раны должны были давно затянуться, но это не так. И знаешь, что… Когда я сидела с вами на выезде из Вествуда, то была уверена, что поступаю правильно. Что худшее позади. Я ошибалась. И теперь, – она добавила едва слышным шепотом, – я боюсь сломаться.
Эдвин застыл. Сбор веток был поводом провести время вместе и отсрочить тренировку с Сэтом. Но подобные откровения… Он повернулся к девушке – опустив голову, та медленно ощипывала несчастную ветку.
– Что случилось с твоим отцом?
Она вскинула голову, нижняя губа была закушена.
– Что?
– «Не цепляйся за прошлое». Эти слова сказал тот мужчина, и именно их ты повторила, когда решила отправиться с нами. Это ведь твой отец? Его цитата?
– Нет. Я рассказала, что с ним случилось, никакого обмана. Иеремия был ублюдком тогда, остался и сейчас. Он сгноил моего отца. Поэтому нет, то цитата моей матери.
– Откуда он мог ее знать?
– А откуда он мог знать про северо-восточные ворота и то, что мы будем у Парацельса той ночью?
– У меня нет ответа.
– У меня тем более. Все эти события ты принес с собой на хвосте, Эдвин Гертран. Тебе и разбираться.
Он попытался улыбнуться.
– Справедливо.
– Что касается той фразы, это были ее последние слова. Сама я не помню, мне было всего три года. Отец не любил рассказывать о тех днях, но именно эту деталь упоминал часто. Она уже знала, что осталось недолго, может, хотела уйти с красивой строчкой на устах. Но папа держался за эти слова всю оставшуюся жизнь. И когда я была ребенком, и гораздо позже, ближе к концу. Иногда все было совсем плохо, но уверенность, что стоит смотреть в будущее, не оглядываясь в прошлое, в итоге помогла ему выкарабкаться. Жаль, что слишком поздно.
– Поэтому ты…
Ани не дала договорить:
– В тот день, когда эти слова перелетели через порог, меня почти парализовало. К вопросу, откуда он мог их знать, добавилась еще одна загадка: к чему это было сказано? Потом моя лавка сгорела.
Эдвин едва сдержался, чтобы вновь не выплеснуть из себя ничего не значащие извинения.
– В тот момент эта фраза казалась мне путеводной, помогла оправиться после пережитого, как и моему отцу когда-то. Я решила, что ничто не происходит без причины, а вместо того, чтобы горевать об утраченном, стоит двигаться вперед, без сомнений. Легче сказать, чем сделать. И теперь мы еще так далеки от конца пути, а я чувствую, что уже не справляюсь.
– Ты не видела меня, когда мы с Сэтом покинули деревню. В сравнении со мной тогдашним – ты отлично справляешься.
Она опять подняла на него глаза.
– Что изменилось с тех пор? Что ты сделал, чтобы вновь обрести твердую почву под ногами?
«Понял, что могу умереть в любой момент».
Этого Эдвин говорить не стал.
– Ничего. Просто научился притворяться. – Вспомнив разговор с Гаазом накануне, он добавил: – И то не очень хорошо.
Торговка смотрела на него еще несколько секунд. Затем кивнула. Раздался хруст, заставивший юношу вздрогнуть, Сэт возник за спиной.
– Долго возитесь, – посмотрел на юношу, – пора.
– Секунду. – Эдвин вцепился в неподатливый куст и наконец выкорчевал его из земли. Вялым жестом потряс им в воздухе.
– Потрясающе. – Лис сложил руки на груди.
– Не хочу вас расстраивать, но в дальнем кострище и так есть сухие ветки. – Гааз тоже подошел поближе.
Ани уставилась на него.
– И ты говоришь это после того, как мы почти четверть часа копались в грязи, пытаясь найти для розжига хоть что-то?
Юноша ничего говорить не стал, но в знак солидарности с этим мнением разжал ладонь, несчастный кустик повалился обратно на землю. Парацельс начал что-то отвечать, но потом все произошло очень быстро.
Эдвина с силой отбросило в сторону, он взвыл, приложившись затылком о камень. Сэт толкнул его с такой силой, словно хотел сбросить с обрыва. Мир закачался и на мгновение померк. С силой покрутив головой, юноша понял, что проблемы не с глазами, пространство вокруг заволокло дымкой. Едкие клубы быстро расползлись по только что девственно-чистому плато. Где-то далеко встревоженно заржали лошади.
