Но вор все же двинул коленями, слегка. Эдвин повторил движение, Агрель покорно пошла вперед чуть быстрее. Выставив левую руку в сторону, он провел ладонью по шершавым камням, потер пальцами налипший на руку мох. Несмотря на погоду, камень был холодным, эта часть горы почти никогда не попадала на солнце из-за нависшего над головой уступа. Они словно въезжали в огромный каменный грот, у которого отвалилась правая стенка, открыв вид на долину. Игольное ушко, действительно. Как пробиться через этот проход, если навстречу летят стрелы, льется масло, а дорога перегорожена щитами, юноша не мог себе представить. Просто бесконечно напирать вперед, видя, как твои друзья спереди валятся вниз с умопомрачительной высоты? Эдвин содрогнулся.
Прошло несколько минут, лошади миновали изгиб, взору открылась скрытая до этого за поворотом часть спуска. Она мало чем отличалась от всего, что Эдвин успел увидеть за этот день, но вор не соврал: буквально в сотне шагов дорога расширялась, уклон сходил на нет, довольно резко перетекая в просторную каменную площадку.
Нависшая над головой глыба не накрывала пространство полностью, заканчиваясь где-то на середине. Местная природа приняла правила игры: ближе к обрыву редкие участки травы перемежались с низенькими кустами, но по мере перехода в бесконечную тень камни становились все более голыми. Наползал мох, постепенно перебираясь на стены и в конце концов уходя ввысь, к кривому потолку.
Шагов через пятьдесят виднелся узкий проход, продолжение спуска. Слева он увидел огрызки убегающих ввысь ступеней, пешеходная тропа также проходила сквозь этот участок. Ощущение было такое, будто они двигались по извилистой змее, и теперь их затянуло в ее раздутый от проглоченной крысы желудок. Эдвин почувствовал себя зажатым в тисках посреди враждебной среды. По позвоночнику пробежали мурашки. Осознание того, что кучу лет назад точно так же тут были зажаты солдаты Вильгельма, успокоения не добавляло.
Лошади вышли на плато, спутники по очереди спешились. Лис был прав, в нескольких местах земля представляла собой выгоревший круг, следы стоянки редких путников. Судя по расположению кострищ, все они предпочитали ютиться подальше от края. Юноша покосился на Сэта.
– Ты бывал здесь и явно не в лучшие времена. Как это ощущается – вернуться в места боевой славы?
– Ужасное выражение, – старого вора перекосило, – никакой славой там и не пахло. Как ощущается… Словно когда-то тебе приснился кошмар, до противного реалистичный, но давно забытый. И вдруг он начинает сниться тебе снова, каждую ночь. Этот заказ проклят со всех сторон, даже покуда нас не пытаются прикончить, приходится передвигаться по дорогам, на которых я мечтал больше никогда не оказаться.
– Получается, на восток ты шел окружным путем?
– Да. Время позволяло. А вот обратный путь не задался.
Эдвин медленно кивнул, потом посмотрел в сторону Ани, которая с унылым лицом пыталась найти на плато хоть что-то, пригодное для растопки костра.
– Пойду помогу.
– Недолго. До ужина мы должны поупражняться.
Вместо ответа юноша развернулся к Лису спиной. Пробурчал:
– Самое то – учиться основам боя в месте, где есть вероятность свалиться вниз с огромной высоты.
– Лишняя мотивация постараться. И ты же знаешь, что я слышу, даже если ты говорить шепотом?
– Прекрасно знаю, иначе бы промолчал.
Он подошел к Ани, с остервенением борющейся с ветками чахлого куста. Растение по гибкости чем-то напоминало лиственницу, ничто иное и не могло выжить в таком месте, но вместо иголок повсюду торчали мелкие узкие листья. Упругие ветви благосклонно сгибались под напором загорелых рук, но отламываться не желали. Эдвин присел рядом.
– Дай помогу.
Ани покосилась в его сторону, но все же отошла, потирая испачканные ладони.
– Даже если мы вырвем его с корнем, на кучке веток много не растопишь. – И внезапно добавила: – Это место ощущается мертвым.
– О чем ты?
– Ни еды, ни воды. Только то, что ты принес с собой. Ни нормальной дороги, только разломанная каменная тропа. И можешь представить, какое количество тел сгнило где-то там, – она кивнула на обрыв, – у подножия?
– Много.
– Да, много. Знаешь, в Вествуде в свое время возвели множество памятников, еще во времена, когда я была совсем ребенком. Все они так или иначе приурочены к успехам Вильгельма либо называются в честь «освободителей» Вествуда. Раньше я никогда особо не задумывалась, кто и от чего освобождал запад. Теперь, благодаря их рассказам, – Ани кивнула в сторону целителя и вора, – прекрасно понимаю.
– Не забывай про кучу церковных монументов – я был в городе всего пару дней и все равно увидел достаточно.
Торговка махнула рукой.
– Ну еще бы.
– К чему это ты?
– Про остов наверху. Выгоревший труп твердыни, по которому просто прошлись смертоносным маршем, а затем выбросили за ненадобностью. Вот настоящий памятник.
Эдвин на мгновение замер, пожевал нижнюю губу.
– Какие времена, такие и памятники.
Крякнув, он все же сломил сопротивление одной из веток, откинул ее на землю, принялся за вторую. Ани вновь присела на корточки.
