— И что с того? — даже не повела бровью дочка торговца. — Можно подумать, подобным типам только дворяне на грани разорения свои фамильные драгоценности несут… Пятьдесят монет!.. Нет, ну это же взаправду грабеж! Чарли, а вы куда смотрели? Вы же кричали громче всех, что у вас опыт, что у вас "никто не проскочит"?..
— Ну… ну, кричал, — по примеру капитана избегая смотреть в лицо возмущенной леди, пробурчал пират. — И опыт, и чего… А только этот прохиндей как пошел кривиться — и колечко ему посредственное, и камушек ему мутноватый да с фефектами… Ворованный, опять же. Что? Что ты фырчишь, как лошадь скаковая?! Вот сама бы попробовала!..
— И попробую! — решительно заявила Нэрис. — Пятьдесят монет… Вот ведь жулик бессовестный! Куда идти?..
— Да вон там он сидит, в каморке на втором этаже… Стой, куды понеслась?! Ты что, серьезно?!
— Еще как серьезно, — возмущенно пропыхтела девушка, стуча каблучками по грязной лестнице. — И пусть неприлично… пусть не положено… Я до Армы пешком не дойду!..
— Кэп…
— Пускай идет, Чарли, — проводив взглядом спину заложницы, сказал Хант. — Я так смотрю, она девица не промах… Может, и выгорит?
— Да спустят ее с лестницы, и всех дел!
— Хм… а вот тут ты, пожалуй, прав. Давай-ка следом. Подстрахуем. В крайнем случае, дадим этому прощелыге в морду и отберем перстень… что-то я сразу не подумал! Совсем он меня заболтал, подлец.
— Видать, не впервой, — сморщил нос разбойник. И навострил уши:- Ого! Она что, прям с порога за него взялась?
— Похоже на то, — весело присвистнул капитан, вслушиваясь в долетающие сверху голоса:
— Что вы тут наплели моим спутникам?! Это просто ни в какие рамки!
— Госпожа, таки если говорить за "рамки", то я вас у себя вообще не мечтал увидеть! И зачем же так топать ножкой, вы испортите дорогие туфли? А шо касается качества товара…
— Это вы мне будете говорить о качестве?! А ну, дайте сюда перстень!
— Я таки крепко затрудняюсь понять, к чему госпоже этот безвкусный… верните сей же секунд, что вы себе позволяете?!
— Как раз не позволяю! Не позволяю себя грабить!.. Пятьдесят монет, пресвятая дева… Где ваше увеличительное стекло? Что вы там копаетесь?
— Неслыханно! Ворваться к старому, больному человеку, обвинить его во всех смертных грехах… да последний проходимец будет плакать в оба глаза с такого вандализма! Верните перстень!!
— И не подумаю! Либо вы дадите настоящую цену, либо я заберу и кольцо, и ту жалкую подачку, что вы… Ага! Вот оно, стеклышко!.. Извольте еще разок взглянуть на камень, любезнейший…
— Та шо я там не видел, господи ты боже мой?.. Аккуратнее, аккуратнее! Вы мне едва в глаз им не ткнули!..
— А надо было ткнуть! — непримиримое сопение. — Ну, и где он "мутный"? Где — "с дефектами"?! Да я в первый раз вижу настолько чистый изумруд! А цвет?! Да только один один цвет тянет на сотню золотом!.. Это я еще о размере ничего не сказала…
— А шо размер, шо размер?! Это разве "размер", побойтесь бога?! Это глаз мышиный, а не "размер"!
— Да?! Ну-ка, покажите мне эту "мышку"!.. И прекратите юлить! Оправа — дрянь, даром, что золотая, но камень…
— Вы с меня смеетесь?! — взвыл патетически дрожащий голос из-за неплотно прикрытой двери. — Приносят дешевую безделушку, я по доброте душевной переплачиваю за нее так, шо глаза б не глядели, и мне же потом обратно претензии! И крики, и тыканья в глаза… шо вы мне опять суете это стекло?! Я еще не ослеп, хотя вы таки очень стараетесь… Камень! А шо — камень?! Видали и получше!
— Ах, так?! Ну тогда и подавитесь вашими деньгами!.. Капитан Хант! Капитан Хант, верните этому скупердяю его золото, пускай других дурачков ищет!.. Корк — не деревня, уж найдем покупателя почище…
— Отдайте перстень! — грохот опрокинутого стула. — Так дела не делаются, госпожа! Куда вы полезли?.. Оставьте в покое стол! За кольцо я заплатил, и ваше ослиное упрямство… Говорю вам, слезайте и положьте немедля игрушку до ее коробочки! Или я позову охрану — и вам таки придется иметь со мной дело на полный серьез!..
Означенная "охрана" в планы двух пиратов совершенно не входила. Десмонд и Чарли переглянулись и одновременно шагнули в дверной проем, по привычке хватаясь за пояса. Мечей у них не было, но отработанное движение рук ушлый скупщик оценил по достоинству…
— Господа хорошие! — заламывая руки, возопил он. — Шо это за спектакли? Шо это за обвинения? И шо это за мадам, которая топчет каблуками мои бумаги и таки наотрез отказывается вернуть чужое добро?!
Хант, нечеловеческим усилием воли сохранив суровое выражение лица, поглядел снизу вверх на свою пленницу и спросил:
— Вам там удобно, леди?
— Нет, — сердито нахохлилась девушка. — Но я не слезу, пока этот грабитель не пересмотрит условия сделки! Не слезу — и всё! Трястись по Ирландии на осле из-за чьей-то жадности…
