Она накрыла кулон ладонью, прижимая украшение к своему обнажённому горлу. Буше закрыла глаза и сделала глубокий вдох, точно только что отыскала давно утерянное сокровище. Когда она убрала ладонь, тёмный камень ожил. Мерцая от жара её кожи, скрученный спиралью рог светился ярко-красным и оранжевым цветом.
— Вы дочь Хэддока, — я вцепилась в спинку дивана для опоры.
Всё милое и материнское, что было на лице пожилой женщины, испарилось в одно мгновение, точно она сняла маску. Глаза, встретившиеся с моими, были жёсткими как сталь.
— Я знала, что ты умненькая девочка, — проворковала она. — Я бы хотела, чтобы ты познакомилась с моим сыном, — огромный силуэт заполнил дверной проем. Его чёрный плащ зашуршал, скользя по белоснежной обшивке стен, когда он поднял взгляд.
Я подавила панику, уставившись в механический глаз мужчины в заводной маске.
Мадам Буше одарила меня жестокой улыбкой.
— Не будь грубой. Поздоровайся со своим дядей, Оноре.
Глава 23
— Взять её, — скомандовала Буше.
Мне не представилось возможности закричать. Я бросилась назад, врезавшись в столик и опрокинув шахматные фигуры, рассыпавшиеся по полу.
Мужчина в маске, сын бастарда моего деда, ринулся вперёд. Он врезался в меня, и моё тело налетело на стену. Я звала на помощь, но спасать меня было некому. Горничная, которая пыталась меня предостеречь, выскользнула за дверь.
Мужчина в маске заломил мне руки за спину. Он сжал рану на моём предплечье, и мои ноги подкосились от боли. Он связал мои запястья, а мадам Буше спокойно вышла вперёд и надела мне мешок на голову.
Весь мой мир мгновенно сузился до того небольшого количества света, который мог просочиться сквозь переплетение нитей. Я видела складки ткани перед глазами, но ничего не могла поделать. С каждым лихорадочным вздохом в мешке становилось всё жарче. Я попыталась сбросить его, но безрезультатно. Я не могла пошевелиться. Я не могла видеть. Моё сердце бешено колотилось, и я пыталась задержать дыхание, пока грубая ткань саднила щёку. Выхода не было.
Я боролась и противилась, билась в хватке своего похитителя и упиралась пятками в пол. Ублюдок был слишком силен и огромен, а платье стесняло мои движения. Он силой поволок меня вперёд, и я никак не могла этому помешать. Я пыталась ухватиться за него, щипая и царапая, когда это удавалось, но не смогла зацепить ничего более существенного, чем его плотная одежда. Мешок вонял прогорклым дымом и луком, и у меня заслезились глаза, когда я закашлялась.
— Ну правда, дорогая моя. Не подобает устраивать такую суматоху. Платье себе испортишь, — сказала мадам Буше.
Это была ловушка. Всё это. Они работали сообща, чтобы обманом увести от меня моих друзей, а затем послали ту, которую я бы ни в чём не заподозрила, заманить меня сюда как крысолов с дудочкой. И я повелась.
Увлажнившийся от моего дыхания мешок шлёпнул по лицу, когда мой сводный дядя шарахнул меня о стену.
Он стаскивал меня вниз по лестнице. Пол исчез из-под моих ног. Я попыталась вновь найти опору, но дядя прижимал меня к своему боку. Лишь самые носки моей обуви задевали ступени, пока он волок меня вниз. Каждый шаг я ощущала так, будто вот-вот упаду.
У этой идеи имелись свои преимущества. Я попыталась навалиться вперёд, чтобы лишить нас обоих равновесия и заставить свалиться с лестницы. Я не преуспела, а потом мой дядя вообще поднял меня в воздух. Я утратила осязаемую опору под ногами и ощутила головокружение, когда бастард зажал меня под рукой и потащил вниз, как мокрый мешок. Я попыталась укусить его вопреки плотной ткани, покрывавшей мою голову. С каждым рывком, с каждым шагом какая-то часть его тела сталкивалась с моей.
Я боролась так сильно, как только могла, потому что знала — если не сбегу сейчас, то не сбегу никогда. Мне нужно сделать всё возможное, но тело моего дяди ощущалось как машина — холодное, жёсткое и неподатливое. Я не могла вырваться из его хватки или даже лишить его равновесия. Мы опускались всё глубже и глубже в тот ад, который приготовила для меня старуха.
Я слабела, не имея возможности дышать. Желчь подступила к моему горлу, но я не могла поддаться этому порыву. Я должна быть сильной.
Он бросил меня на землю. Краем головы я сильно ударилась о камень, прежде чем он безжалостно схватил меня за предплечье и рывком поднял в стоячее положение.
— Генри, дорогой мой. Мы привели к тебе посетительницу, — позвала старая женщина, и её голос эхом отдавался от стен. Затем она содрала мешок с моей головы.
