Тень машины войны (ЛП) полностью

Я никогда не увижу Питера или остальных моих друзей, и даже Дэвида, которого я по-прежнему считала другом. Они даже не узнают, что со мной случилось. Я останусь горсткой высохших костей в тёмной дыре, где прекрасные вещи брошены во тьму и забыты.

Я посмотрела на Papa. Я никогда не верну его по-настоящему. Я столько всего хотела ему сказать, столько его знаний я бы хотела перенять сама и передать своим детям.

Но не будет никаких детей. Никакого наследия. Ничего.

Я останусь столь же малозначительной, как пылинка, и имя моей семьи умрёт по-настоящему.

Я сглотнула комок в горле, и несмотря на дрожь, сжала руки в кулаки и выпрямилась. У меня имелся миллион причин, чтобы жить, но все они были личными. Я всё равно была лишь одним человеком, но в моих руках находились судьбы сотен тысяч, если не миллионов человек. Я не могла их подвести. Моя жизнь — это одна жизнь. Если я оплакивала свою потерю, то надо по справедливости придётся оплакивать и тысячекратную потерю всех, кого я не спасла. Если мне нужно умереть, то я умру ради них и ради всего потенциала, который они в себе несли.

— Я не стану отпирать эту машину, — сказала я, и мой голос эхом отразился от высоких зеркал, которые стояли вокруг этого уродства как стражи. — Прости, Papa. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, моя храбрая девочка, — сказал он, затем закрыл глаза.

— Что ж, чёрт возьми, — прокомментировала Буше. Я повернулась к ней, и хоть страх и ужас одолевали мои мысли и чувства, я оставалась непокорной. Она шагнула ко мне ближе. — Я надеялась сохранить тебя. В тебе есть потенциал. Я могла бы оснастить тебя модификациями, как Оноре, и наконец-то дать себе внучку, которой я заслуживаю.

Она дважды щёлкнула пальцами, и голова смертоносного луча повернулась влево, затем опустилась, чтобы нацелиться прямиком на меня. Я смотрела, как свет и искры кружат в хрустальных линзах машины, затем кольцо шестерёнок сдавило линзы, фокусируя их как светящийся глаз. Я ощутила волну жара, окатившую меня, и она была столь мощной, что волоски на моих руках скрутились и иссохли. Моя кожа горела, пот покатился по шее, а Papa забился в своих цепях.

— Крессида, — заорал он. — Нет!

Оноре толкнул рычаг вперёд, и машина засияла ещё ярче. Внезапно мне показалось, будто я стою на поверхности солнца. Я закричала и попыталась сдвинуться в сторону, чтобы избежать свирепого жара. Как бы я ни приготовилась умирать, боль превратила меня в животное, которое желало лишь сбежать.

— Выбор за тобой, мой дорогой Генри, — сказала Буше, протянув руку и прикоснувшись к его лицу. Она вложила ключ в его руку. — Будет она жить или умрёт?

Глава 30

Я хотела сказать ему не поддаваться, но слова застряли в моём горле. Я должна была избежать жара.

Я потянулась к нему, и петля цепи, которая обхватывала мою талию, распрямилась, давая мне немного свободы, но я никуда не могла деться, чтобы укрыться от луча. Я чувствовала, как жар в моей крови разносится по венам и ревёт в ушах. Я шагнула ближе к машине, надеясь найти безопасное укрытие под ней.

— Подумать только, — голос Буше звучал как патока, струившаяся из её горла. — Она сгорит в точности как её мать и отец. Чрезвычайно трагично. Только в этот раз ты сможешь наблюдать за этим.

— Довольно, — сказал Papa, сгорбив плечи. — Я сделаю всё, что ты захочешь. Только не вреди ей.

— Papa, не надо. Пожалуйста, — молила я, зная, что молю о собственной смерти. Я не хотела умирать, но так при встрече с Господом я хотя бы смогу держать голову гордо поднятой. Вот что значит принести жертву. Боль временна. А вот горе тысяч людей, пострадавших от этого чудовища, будет бесконечным.

Papa посмотрел на меня, и я впервые увидела сломленного мужчину.

— Я не смогу смотреть, как она умирает.

Буше расстегнула кандалы на его запястье, и он подошёл к пульту управления. Я в ужасе смотрела, как он открывает ключ. Убийственный жар прекратился.

Я обязана положить этому конец. Должен же быть какой-то способ. Оноре нависал надо мной с лучом смерти, держа меня в поле зрения. В основании вращались шестерёнки. Что у меня имеется полезного? У меня нет оружия, моя одежда разорвана, и я не могла сбежать от машины. Я прикована к поручню.

Кольцом. Кольцом, которое могло скользить. Я оценила длину цепи и произвела мысленные подсчёты. Это могло сработать, если идеально выбрать момент.

Papa сгорбился над пультом управления. Позади луча смерти возвышались огромные вентиляционные трубы бойлера. Я до сих пор чувствовала жар огня, но двигатель ещё не был запущен. Я слушала, как Papa играет последовательность нот, которые вызывали громкие щелчки. Он выдохнул, затем его пальцы дрогнули. Он сыграл неверную ноту, нажав соседнюю клавишу, отчего в песне, которой он так тщательно обучал меня, случилась заминка.

Взгляд Буше превратился в лёд.