– Гори, – наконец обратился к слуге его нынешний хозяин.
– Да, сэр!
– Мне нужен прямой ответ на вопрос. Ты можешь не ходить вокруг да около?
– Постараюсь, ваше благородие, – пообещал Гори, очевидно не уловив намека мистера Дансона, заподозрившего его в притворстве.
– Тогда скажи, кому, по-твоему, могло прийти в голову лезть по этой лестнице в потемках – и ладно бы еще вечером, но в полночь?..
– Да отсохни у меня язык, если совру, – не знаю, сэр! В такое время года разве только кто из господ не лежит в постели после девяти, ну или те, кому по службе не до сна, – констебль, к примеру, или таможенник…
– А что, здесь орудуют контрабандисты?
– Нет, не особенно, но дай им волю, разошлись бы. Таможенники всегда так говорят, дескать, без них, без таможенников, не было бы никакого порядка.
– Хочешь сказать, инспектор стал бы карабкаться по лестнице в кромешной тьме, рискуя свернуть себе шею? Сейчас по ночам не видно ни зги!
– Инспекторы, они такие, куда хошь залезут, проворные как кошки, и жизней у них – как у кошки! Понимаете, сэр, нынче они не столько за контрабандой гоняются, сколько за самогонными аппаратами. Однажды до них дошел слух, будто в подземельях старого замка варят виски.
– И вправду варили?
– Инспекторы ничего не нашли – ни винокурни, ни подземелья. Но все равно здешний народ верит, что старые развалины точь-в-точь кроличьи норы – сплошные тайные ходы.
– А ты сам-то что думаешь, Гори?
– Ничего не думаю, сэр. В старину творились дивные дела, говаривал мистер Диармид. И нынче старики любят вечером у камелька рассказывать небылицы, детей пугать, так что не только девчонки, но и мальчишки от страха боятся голову повернуть: а ну как нечисть притаилась за спиной!..
– Но, помимо упомянутых звуков на лестнице, я постоянно слышу совсем уж необъяснимый шум в столовой.
– Все из-за ветра, сэр, я же предупреждал Ченери, не сочтите за дерзость. Зимой восточная половина Блэкстонского замка непригодна для жизни. Полковник Джером не зря говорил, что скорее согласился бы спать прямо на берегу! Попробуйте в сумерках пройтись по нижней тропе, когда ветер дует с северо-востока – даже не настоящий штормовой ветер, а просто крепкий бриз, – чего только вы не услышите: можно подумать, на море светопреставление! Помню, моя старая бабушка приговаривала, что это мертвецы – утопленники – разговаривают промеж собой, готовятся к встрече с новенькими, которых пригонит к ним шторм. Если ваше благородие пожелает, я схожу с вами вниз, как стемнеет, вы там такого наслушаетесь!..
– Благодарю, мне хватает того, что я слышу у себя наверху, – холодно ответил мистер Дансон и вышел.
Он сильно сомневался в желании мистера Дэниела Гори говорить правду, и только правду.
Стоит дать волю своему воображению – что бы ни послужило для него толчком: любовь, надежда, подозрение, ревность или иное сильное чувство, – и ты уже себе не господин, ибо не знаешь наперед, куда заведет тебя изобретательный дух фантазии. Остановишься полюбоваться роскошным закатом – ан глядь, еще прежде, чем великолепие золота и багрянца канет во тьму, фантазия унесет тебя на край света и откроет твоему взору такие диковины, о каких ты в здравом уме и думать не думал.
Так и с мистером Дансоном: в ту секунду, когда он заметил – или вообразил, что заметил, – как глаза конюха подозрительно сверкнули, он начал сомневаться в Гори и впоследствии каждое его слово воспринимал в качестве нового подтверждения лукавства.
Неспроста Гори вечно юлит, думал мистер Дансон, хотя до поры до времени и не мог понять, в чем причина. Теперь его осенило: Гори замешан в какой-то незаконной деятельности и потому предпочел бы очистить Блэкстонский замок от постояльцев. Постороннее присутствие мешает ему проворачивать свои делишки. Возможно, полицейские и таможенные инспекторы не без оснований подозревали, что в усадьбе работает подпольная винокурня. И кто, как не Гори, сумел бы обвести их вокруг пальца, ведь он с детства знает и этот дом, и древние развалины, и подземелья, и побережье, и каждую пядь окрестных земель. Воображение мистера Дансона, и без того уже разыгравшееся, пустилось вскачь, унося его в неведомую даль. Гори что-то скрывает, это очевидно. Уж не тайну ли исчезновения капитана Ростерна? Что, если злополучный констебль наткнулся на самогонщиков и те разделались с ним, опасаясь потерять прибыльный бизнес? Вполне правдоподобная версия.
Судя по отзывам, капитан Ростерн был из тех служак, которые скорее пойдут на смерть, чем на сговор с преступниками; и очень вероятно – нет, наверняка! – хитрецу Гори известно, что и как произошло на самом деле.
Отметим: покамест арендатор мистера Читтока не считал Гори ни пособником убийц капитана Ростерна, ни даже пассивным свидетелем преступления, но кто знает, куда способно увлечь его воображение? Чуть позволишь этому ретивому скакуну закусить удила, как сам не заметишь, что уже во весь опор мчишься верхом на зловредной фуке.
