Следуя своему девизу – «сам живи и давай жить другим», – друзья мистера Дансона без устали бродили по болотам и вересковым пустошам, не жаловались, когда с небес им на голову обрушивались потоки дождя, восторгались пейзажами, восхищались людьми, клялись, что с радостью остались бы в Блэкстонском замке на долгие годы, а своего гостеприимного хозяина провозглашали наиславнейшим малым на свете.
Они поздно ложились и рано вставали, ходили пешком и ездили верхом, если погода тому способствовала, или просто бездельничали, болтали, играли в бильярд, если погода им не улыбалась; после ужина садились за карты, курили сигары и пили пунш, приготовленный доктором «по науке»; всему радовались как дети и пророчили, что такого блаженного времяпрепровождения им больше не видать (возможно, в этом они были правы).
Настало и прошло бесснежное, «зеленое» Рождество, и вдруг в одну ночь присмиревшие демоны бури, отдохнув и набравшись сил, вновь двинулись в атаку. С наступлением темноты налетел шквалистый северо-восточный ветер, и наутро мистер Дансон увидел то, «чего дотоле не видал».
«Свирепые валы, вздымающие пену к грозным небесам…» Казалось, земля и небо сомкнулись, а исполинские волны наперегонки рвутся к берегу, подгоняемые безумным желанием захлестнуть и поглотить сушу.
Наутро мистер Дансон в немом восторге взирал на величественное буйство стихии. Из оцепенения его вывела мысль, что это тот же ветер, который, по словам Гори, делал непригодными для жизни столовую и его нынешнюю спальню.
Чем минувшая ночь обернулась для него самого, лучше было не вспоминать: он горько пожалел, что с вечера не распорядился накрыть завтрак в библиотеке.
– Дансон! – крикнул снизу мистер Лэнгли, едва тот появился на ступенях широкой лестницы. – У тебя под столовой каземат для диких ветров? Я в жизни не слыхал такого воя! Иди скорей, а то пропустишь… Тут творится что-то невообразимое – в десять раз веселее, чем на палубе во время шторма. Послушай!
Он задержал приятеля на пороге, и в уши ошеломленному мистеру Дансону ударил неистовый «рев преисподней», как описал оглушительный свист и стон один из присутствующих.
– Это невыносимо, – произнес наконец мистер Дансон, – давайте перейдем в библиотеку.
– Ну нет, ни за что, не лишай меня удовольствия! – взмолился мистер Лэнгли. – Можно подумать, на нас восстали все силы ада! И нам еще будут рассказывать про Гром-Пушку Максвайна! Да разве тамошний шум сравнится с концертом в Блэкстонском замке?
– Но что же это за диво дивное? – изумился мистер Танкертон.
– Завывания ветра, – беспомощно развел руками мистер Дансон.
– Ты раньше слыхал что-то подобное?
– Нет, но Гори предупреждал, что в зимнее время этой комнатой нельзя пользоваться.
– А я воспользуюсь, – заявил мистер Лэнгли, усаживаясь за стол. – Приступим… Кому тост?
– Я лучше возьму картофельной запеканки. Где еще такое отведаешь? Вкуснейшая вещь! – сказал мистер Адсон.
– Но что поразительно, – вставил свое слово мистер Мэйфорд, – несмотря на безумную сатурналию у нас под ногами, дом все-таки стоит – и даже не шатается.
– Честно говоря, я сам не понимаю, откуда в Блэкстонском замке эти дикие звуки, – признался мистер Дансон. – Должно быть, они поселились здесь раньше меня.
– Сейчас подкреплюсь и пойду выяснять, – объявил мистер Лэнгли, вонзая вилку в толстенный кусок филея.
– Никто не знает о Блэкстонском замке больше Гори, – бросил подсказку мистер Дансон, с мрачным удовольствием предвкушая захватывающий поединок: находчивость его гостя против хитроумия слуги.
– Ну так я заставлю Гори поделиться со мной своими знаниями, – самоуверенно провозгласил мистер Лэнгли.
Мистер Дансон подошел к буфету и положил себе на тарелку жареной трески.
Когда все вновь встретились за обедом, мистер Лэнгли был уже не столь словоохотлив. Да, он говорил с Гори. Да, в ответ на его расспросы Гори отвел гостя к допотопной и опасной лестнице в скале, которая спускается к пляжу, и там ветер тотчас сорвал с мистера Лэнгли шляпу; пожалуй, сорвал бы и волосы, если бы он не прижал их к голове.
Гори чуть ли не с гордостью обратил внимание заезжего джентльмена на вращение треугольников проклятого колеса, грохотавшего так, что хоть уши затыкай.
Затем Гори предложил вечером, в потемках, препроводить мистера Лэнгли в одно место, где он услышит, как мертвецы разговаривают промеж собой, но мистер Лэнгли отклонил это заманчивое предложение.
Он вовсе не гонится за острыми ощущениями, объяснил конюху мистер Лэнгли: он слишком молод и пуглив и прогулкам в темноте предпочитает теплую постель. Но если Гори, вместо того чтобы тащить его невесть куда, по доброте душевной придет подоткнуть его одеяльце и спеть колыбельную, а когда он уснет, останется караулить его сон – вдруг проснется среди ночи, один-одинешенек, и до смерти перепугается! – то за такую услугу он, мистер Лэнгли, будет намного благодарнее, чем за возможность посетить самый пышный бал призраков на берегах Атлантики.
