«Сколько еще наших умрет сегодня? - подумала мышь. - Для эльфа пристрелить мышь — раз плюнуть, а нам, чтобы одолеть одного рейнджера нужно наброситься на него вдесятером… Хорошо, если Хозяин отправит их в рейд по тылам, но в такой битве даже рейд по тылам может превратиться в побоище. Как в тот раз, с Кииком… Когда я прилечу в Белые Пещеры Предков, что скажет мне моя сестра — его бабушка? Что скажут мне остальные? Я не смогла стать хорошей подругой Шиивату Тааш-Уву, я не сберегла сестру и Киика, а теперь я умираю и сваливаю всю работу на малышку Пыщь. Начинается новая война, значит еще больше мышат умрет… Мы делаем все это ради превращения в вампиров, но я прожила долгую жизнь и не видела ни одного из них, ни хотя бы кого-нибудь, кто видел бы одного из них. Даже старики могут назвать имена только пятерых или шестерых из них… Превращение — оно для таких гениев, как Пыщь и Хозяин? Но они бы смогли сделать это и без посторонней помощи, так зачем сотни из нас каждый год погибают на войне? Может ли обычная мышь, вроде меня или Киика, стать вампиром? Или на этой войне нас ждет только смерть?»
Со стороны двери донесся шорох и Ти’Ла’Ту обернулась. В дверях, опираясь о руку Церцеи, стоял вампир.
— Смотри, кого я привела, Мышка-Норушка, - с довольным видом сообщила Змея.
— Киик? - пропищала старая мышь.
— Ишшш, - прошипел в ответ вампир.
— Ишшш… иеекии… - пропищала Ти-Ла-Ту.
Вампиренок оторвался от Церцеи и нетвердыми шагами подошел к старой летучей мыши. Он присел на пол рядом с Ти-Ла-Ту и та дотронулась до него протянутым крылом.
— Киатуатуакее… - пропищала Ти-Ла-Ту и последняя песчинка в часах ее жизни упала.
— Что она сказала? - тихо спросила Церцея, подходя к Ишу.
— Оно вше таки ешть… - перевел вампир.
***
Когда солнце село за западные холмы, отряды эльфов стали собираться вместе. Темнота была стихией нежити, но она все-таки скрывала эльфов от визуального обнаружения. Зная, что они не смогут на равных сражаться с мертвецами ночью, эльфы воспользовались темнотой, чтобы перегруппироваться. Они объединили все отряды, ранее рассредоточенные по юго-западной границе болота, чтобы помешать бегству некромантов, в единую армию. Едва забрезжил рассвет, эти силы переправились через болото в его южной части. На этот раз наступление эльфов не встретило никакого сопротивления. Переправившись, рейнджеры разослали разведчиков, и те, объехав болото, к полудню вернулись обратно, не найдя и следа нежити. К вечеру эльфы наконец решились приблизиться к замку и убедились, что и там никто не сопротивляется их вторжению. Феи и воеводы собрались на совет в мрачном тронном зале, выглядевшем так, будто в нем никто не бывал уже много лет. Стены, пол и потолок были оплетены побегами неизвестного растения, имеющего самый темный окрас и самую сухую древесину из всех, когда-либо встречавшихся эльфам.
— Ма кари тьяр’симен? - спросила у остальных саламандра Тинебрифиэль, беззастенчиво присаживаясь на трон, принадлежавший лорду-личу. Все еще молодая и слабая по сравнению с непревзойденной Мелодией, она была настолько старше и могущественней всех присутствующих, что могла не задумываться о том, как будут растолкованы ее действия. - Элье ке хир’фареа мин анфирин экар гулдур? (эльф. «Что здесь происходит? Вы мне можете найти хоть одного скелета или некроманта?»)
— Хварма кумна, - тихо ответила дриада Лилия, которая выглядела столь юной, что даже самые молодые рейнджеры звали ее Лилей. На самом деле ей было четыреста семь лет и она стала феей уже в зрелом возрасте, но по непонятной причине с каждым годом она выглядела все моложе и моложе. - Кемен аварта’куэт инье, нан раньяри хир’илкуа — укуен симен. (эльф. «Замок пуст… Земля все еще отказывается говорить со мной, но рейнджеры все обыскали — здесь нет никого.»)
— Манна той ванья’тарломэ? - раздраженно поинтересовалась саламандра. Вопрос был риторическим, и Тинебрифиэль, отмахнувшись от командира предвестников, который честно собирался отвечать, повернулась к третьей фее. - Энни, най той муйле’ундунен? (эльф. «Куда они могли все вдруг подеваться за одну ночь? Энни, они могли спрятаться под воду?»)
Наяде Анебриэли очень не нравилось, что старшие феи — сильфида и саламандра — называют ее глупым сокращенным именем (впрочем, они так же называли сокращенными именами остальных фей и друг друга). В отличие от выглядящих совсем юными девушками Исофиен и Лилии, у наяды было тело статной блондинки с пышными формами. Хоть такая внешность и была среди эльфов достаточно заурядной, Анебрэиль выглядела зрелой, авторитетной женщиной и никто не позволял себе с ней фамильярничать — никто, кроме двух древних фей, не слушавших возражений той, кто едва разменяла сороковой десяток.
