— Энтавэ… - подвела итог Тинебрифиэль. - Котумохоссе кэ массе айкуэн вахая, а сина нолвэкуэтти хэп-элмэ тэр онта’файрэ дагор? (эльф. «Иными словами… Армия противника может быть сколь угодно далеко, а эти заклинания просто отвлекают нас, создавая видимость сопротивления?»)
— Инье интья’ма сина син (эльф. «Полагаю, так и есть»), - подтвердила дриада.
— Хорья’лендэ! - распорядилась саламандра. - Кантюрэ ан эстэ а элмэ йур’эт’мар. Элмэ эрта’нивесиньяри ор формен’а’нумен а туву’хандэ маннна элмэ ратта ройта’анфиринихоссе — той туву’турэ ат’рэ, а элмэ усвэ ларкава. (эльф. «Приготовиться к выступлению! Шесть часов на отдых, а затем мы покидаем это место. Мы встретим разведчиков на северо-западном краю болота и узнаем, в каком направлении нам предстоит преследовать армию нежити — они и так уже выиграли у нас два дня, так что мы должны выступить как можно скорее.»)
— Сивэ нимбэ, инье ла кэ лав’сина (эльф. «Боюсь, я не могу этого позволить»), - раздался голос со стороны двери.
В дверях стояло существо, которое эльфы непременно приняли бы за призрака, если бы только что не выслушали лекцию Лилии. Оно было буквально соткано из клубов черного дыма.
— Ни эссэ Мал Хакар, Херу Умбар, - произнесло оно почти без акцента. - Си инье вахая а ла кэ суйла элье эт сатья. Ананта инье йалумэ хехта’элье алатвамма нолвэкуэтт, ан туву’турэ лумэ ай элье палу’осанвэмма. Инье ла сана’сина апалумэ ларка, - существо кивнуло в сторону Лилии. - Туву-амаптамма элье сама а инголэ, иримахери. Инье аматирэ ор сатья оментиэ апалумэ. (эльф. «Меня зовут Мал Хакар, я — Повелитель Тьмы… В данный момент я нахожусь далеко отсюда и не могу лично засвидетельствовать вам свое почтение. Тем не менее, я оставил сильнейшее из своих заклинаний в этом замке, чтобы выиграть еще немного времени, когда вы наконец раскроете мой замысел. Я не ожидал, что это произойдет столь быстро… - - Примите мое искреннее восхищение вашим умом и познаниями в магии, прекрасная госпожа. Надеюсь на личную встречу в будущем.»)
С этими словами существо распростерло руки в стороны и, внезапно увеличившись, превратилось в огромное темное облако, во мгновение ока наполнившее большую часть замка.
***
Мелипсихона сидела возле костра вместе с ведьмами. Было уже достаточно тепло, чтобы не бояться замерзнуть насмерть, ночуя под открытым небом, и многие ведьмы вовсе не шли спать в палатки, а проводили ночь возле костра. Сегодня таких было особенно много — ушли только Амелия, Ариша, Мелисса и маленькая Пира.
— Старовата я уже для таких путешествий, - вздохнула старая Тарна. - Еще даже снег не весь сошел, а мы уже снова плетемся за тридевять земель.
«Если бы не это путешествие, ты бы вообще не дожила до схода снега», - мысленно возразила ее словам Мелипсихона, вслух не сказавшая ничего, а погрузившаяся вместо этого в размышления.
Решение Мал Хакара отступить от Болота Ужаса, внезапно принятое им после беседы с Сар’аром, не было однозначно плохим в тактическом плане — Мелипсихона, которая управляла армией нежити в сражении с эльфами, лучше всех понимала, как сложно было бы разбить превосходящие силы эльфов. Более того, ее поразили навыки эльфийских воинов. Предвестники Снегопада так умело маневрировали и так стремительно контратаковали, что даже к концу сражения, в котором погибло более половины участников с обеих сторон, не менее восьмидесяти предвестников еще оставались в седлах. Некромантка не была уверена, что даже тысяча скелетов сможет окончательно расправиться с целой сотней предвестников… Тем не менее, стратегически и логистически решение лича было очень неоднозначным.
Чудом было уже то, что некроманты смогли эвакуировать все свои силы, всех мертвецов, чернокнижников и ведьм, всего за одни сутки. Сказалась неприхотливость мертвой армии к ресурсам и наличие избыточной рабочей силы. Сохранив за собой поле сражения, Мал Хакар, Никодим и Мелипсихона воскресили стольких скелетов, скольких смогли, а оставшиеся тела скормили упырям — это было не слишком рациональным расходованием ресурса, но при нехватке времени так зачастую поступали — упыри, в отличие от живых людей, могли наесться впрок, и, чем больше они ели, тем сильнее и живучей становились. Упырь, которого Мал Хакар называл своим первым упырем (по мнению Мелипсихоны, запоминать воскрешенных упырей было пустой тратой времени), съел столько, что теперь походил на огромный мешок плоти двадцати футов в охвате. Отъевшиеся упыри как раз и тащили на себе большую часть того имущества, которое некроманты взяли с собой, когда оставляли замок.
