— Сэ йалмуэ син куэн… - усмехнулся Сар’ар. - Син элье йаллумэ энтулессэ — апа —лебефаэ’а’энег коранари — тул’энутл эльэ мар, манен араэлдали найкэ кар’иллумэ. (эльф. «В этом был весь он… Так значит вы наконец вернулись — через пятьдесят шесть лет — чтобы отбить ваши земли, как и подобает поступить благородным эльфам?»)
— Илкуэн ла манен йалумэ, - отозвался Солад. - Си илкуэн Линтанири араносси эрта’алта Линтанири Элдахоссе унду’кано хери Мелодиа эт Финдэн араноссэ йа кэ энтул сина ванва. (эльф. «Все не так как прежде… Ныне все благородные дома Линтанира объединились, и единая Армия Эльфов Линтанира под командованием госпожи Мелодии из дома Финдэн готова вернуть то, что было потеряно.»)
Если бы у Сар’ара было сердце, оно бы сжалось, но его не было. Он не почувствовал ничего — даже удивления, потому что это была как раз та новость, которую он и ожидал услышать о женщине, которую любил.
— Элье а илкуэн куэалин Малин Лассэ охтари лайта’манен’калло, - продолжил Солад. - Лав’инье, элье хилдэ, миттанья’элье ми Ойрайалье Аркои. (эльф. «Тебя и прочих павших воинов Золотого Листа почитают, как героев… Позволь мне, как твоему преемнику, отправить тебя в Чертоги Вечной Осени.»)
— Ла кэ, - покачал головой призрак. - Илк’ха’йа’лет нолвэкуэтта кайта’инье. Ай лэ маха’инье, инье апалумэ йал’ми Фиринитари. (эльф. «Не выйдет… На меня действует заклятие Илк’ха’йа’лет. Если ты убьешь меня, я вновь буду призван туда, где находится Королева Мертвых.»)
— Интья-дагор эпелло’харья, - предположил витязь. - Хери Мелодиа апалумэ кар’гулдур ми сар тер-алтатехта а элье кэ туву’эсте. Ми алкар элье, Линтанири калло а Эл’дэрал’нагил тано, инье йухта’туэлимакурве Эл’Ласселанте. (эльф. «Полагаю, сражение уже началось… Госпожа Мелодия превратит некромантку в камень с помощью Великой Печати и ты сможешь обрести упокоение. Из уважения к тебе, как герою Линтанира и мастеру стиля Эл’дэрал’нагил, я воспользуюсь совершенной техникой Эл’Ласселанте.»)
Сар’ар усмехнулся — это был тот же прием стиля Эл’дэрал’нагил, который он использовал, когда пытался убить Са’оре.
— Най энтавэ (эльф. «Да будет так.»), - произнес он и бросил дрогам. - Dunot intefie! (этерем. «Не вмешивайтесь.»)
Он не был уверен, станут ли дроги выполнять подобный приказ, но надеялся, что они в любом случае не успеют перехватить столь стремительную атаку. Смерть, которую предлагал ему Солад, была почетной — куда более почетной, чем он, по его собственному мнению, заслуживал.
«Ай ла алма, най ла алма — манан ла кар… - решил призрак. - Мане ай илкуэн туэл’сина…» (эльф. «Не выйдет, так не выйдет — почему бы не попробовать… Было бы славно, если бы все закончилось вот так…»)
В любом случае, Сар’ар не владел защитными приемами, способными угнаться за скоростью Эл’Ласселанте — все, что он смог бы сделать, если бы захотел — это поразить противника, использовав Эл’Ласселанте первым, что навряд ли получилось бы, раз Солад уже приготовился к атаке. Призрак просто стоял, глядя на то, как молодой мастер клинка срывается с места, устремляясь к нему.
Мчащийся в атаку эльфийский воитель до боли напомнил Сар’ару его самого. И в этот момент призраку открылось будущее: не будет никакого превращения в камень. Эльфы, казалось бы, должны куда лучше понимать смысл слова «бессмертие», чем короткоживущие расы, но, вероятно, именно поэтому они никак не могли осознать, сколь непреодолимой была сила бессмертия Са’оре. Ее бессмертие не было какой-то способностью, требующей выполнения условий или магической энергии для поддержки. Оно не было неуязвимостью для каких-то определенных типов атак, или вечной молодостью, или сверхбыстрой регенерацией, или способностью выдержать без вреда для себя определенное число атак. Это было бессмертие — абсолютное бессмертие без слабых мест. Королеву Мертвых нельзя было превратить в камень, заморозить, испепелить, расчленить, задушить, утопить или замучить до смерти. И в отличие от остальных эльфов, Сар’ар хорошо понимал это. Даже если каким-то невообразимым приемом или заклинанием эльфам удастся убить его самого, Са’оре просто возьмет себе нового Илк’ха’йа’лет… и первой кандидатурой будет как раз мастер клинка Солад. Поняв это, призрак пожалел, что не убил молодого эльфа сразу же, как увидел. В любом случае, уклоняться или контратаковать было уже поздно…
Удар… и клинок замер на волосок от груди Сар’ара, остановленный неведомой силой. Яркий свет залил все вокруг и призрак с удивлением увидел, что облачен в доспех, буквально сотканный из света и, вдобавок, окутан кроваво-красной дымкой.
«Ма сина? Нвалмэвала кар’варнассэ? Сэ ла куэт’ос сина…» (эльф. «Что это? Сила страданий превратилась в доспех? Она ничего о таком не говорила…») - мысленно удивился Сар’ар, а затем, впервые со дня своей смерти, он явственно почувствовал боль — страшную боль, как будто его разрывали на куски, будто что-то внутри него оторвалось и умчалось прочь, во тьму. Когда он использовал силу страданий против василиска, ничего подобного не происходило.
