Гальтрозон действительно не спал. Даже свернувшийся кольцом грозовой дракон был огромен, а вытянувшись в длину он занял бы не менее шестидесяти футов. Древний змей бодрствовал с закрытыми глазами. Когда-то очень давно он избрал сеть пещер под горой Федрим своим логовом, потому что они были достаточно просторны, чтобы гигантский дракон мог ворочаться во сне, не боясь случайно устроить обвал. Тогда он еще не знал, что спать ему почти не придется. Когда эльфы впервые появились на горе и начали строить свою крепость, Гальтрозон поленился встать и прогнать их. Потом их стало так много, что дракон счел за лучшее просто игнорировать их присутствие… к тому же наблюдать за дворцовыми интригами эльфов было даже забавно. Кроме того, в отличие от драконов младшего поколения, третьему сыну Старейшего были ведомы судьбы мира — он знал, что однажды солнцу суждено обрушиться на землю. Гора, на которой стоял эльфийский замок, была нужна ему целой, чтобы защитить пещеру от ударной волны и пламени. Потому дракон терпел эльфов, хотя соседями они были очень шумными — особенно следопыты, бродившие по Драконьей Пустоши в поисках драконов — постоянно по чему-то стреляли и испытывали какую-то магию, тревожа тонкий слух Гальтрозона. Некоторые даже решались спуститься в тоннели, но такой наглости дракон терпеть уже не мог, педантично истребляя всех пришельцев, переступающих порог его логова. Лишь однажды девочке-эльфийке удалось покинуть пещеры живой — дракон убеждал себя, что просто слишком увлекся, уничтожая девятнадцать более взрослых колдуний, спустившихся в логово вместе с девочкой и не обратил на нее внимания. Хотя в последнее время мысль о том, что он просто не разглядел у маленькой девочки большой талант, становилась слишком назойливой. В любом случае, в своих действиях против эльфов грозовой дракон ограничивался защитой частной собственности. Слабые драконы порой пытались проникнуть в южные земли, летая в обход Линтанира, через горы Дорта. Те, что были посильнее, совершали попытки прорваться через земли дома Памир силой. Гальтрозон никогда не делал ни того, ни другого. Когда ему хотелось пойти погулять, он принимал человеческую форму и с легкостью проскальзывал мимо эльфов. Раньше он делал так только для забавы, но в последнее время это стало казаться весьма благоразумным — дракон не мог отделаться от ощущения, что памирская королева отлично знает, где он находится в каждый момент.
Оркша, которая спала, свернувшись калачиком под крылом у дракона, зашевелилась. Уж о ней-то даже Элегия ничего не знала — у Анаконды не было никакой магической ауры, а даже если бы была, ее бы все равно нельзя было заметить на таком расстоянии от ауры дракона.
— Et quo vadis? - поинтересовался Гальтрозон, не открывая глаз, как только глава Братства Убийц высунулась было из под крыла. - Tace. (линг. «Куда это ты собралась? Лежи смирно.»)
— Magno proelium venire, - отозвалась Анаконда. Дракон отлично владел орочьим — как и вообще любым языком из использовавшихся на Континенте, — но оркшу заставил выучить лингвик — язык драконов и мудрецов, не столь глубоко отражающий суть вещей, как древний, но более простой в освоении. - Dominus Hakar habent quidam opere in mihi. (линг. «Грядет великая битва… У лорда Хакара найдется работа для меня.»)
— Prohibere, - сказал дракон, прижимая наемницу к полу когтем своего крыла. - Hic maneas. (линг. «Нельзя… Ты остаешься здесь.»)
— Quare? (линг. «Почему?») - спросила оркша, беря коготь в захват и вступая с драконьим крылом в неравный бой.
— Proelium quod venire erit ultima in hunc mundum (линг. «Сражение, которое грядет, станет последним для этого мира»), - ответил Гальтрозон, наконец открывая глаза и отрывая шею от пола.
— Finem in mundum venturus est? (линг. «Наступает конец света?») - Анаконда так удивилась, что перестала сопротивляться и позволила уложить себя обратно на пол.
— Nescio si erit fimen apud lucis aut finem apud tenebras, sed mundo nos cognovit venturus est finem. (линг. «Я не знаю, будет ли это конец Света или конец Тьмы, но мир, который мы знали, престанет существовать.»)
— Sic interest aliquid ubi mori? - отозвалась оркша. - Sicut orc mihi mallem mori apud proelium. (линг. «Так есть ли разница, где погибать? Я — орк и предпочту умереть в бою.»)
— Infantem procacis! - возмутился дракон, начиная лупить ассасиншу краем крыла. Анаконда поспешно увеличила прочность своей кожи до максимума, чтобы не валяться в постели два месяца, как это случилось, когда она пережила такую порку в первый раз. - Qui sum ego tibi? Magnus stelio? Si erit hic vos vivitis quoque exitium terrarum (линг. «Наглая малявка! Кто я, по-твоему, такой — большая ящерица?! Если будешь рядом со мной, то выживешь, даже если планета развалится на куски»), - добавил он, сгребая оркшу в охапку и прижимая к себе.
— Ergo et ego faciam hic maneas (линг. «А, ну тогда я остаюсь…»), - пробормотала Анаконда, пытаясь представить, как можно выжить после уничтожения планеты.
