Кенара лежала на животе и, подложив руки под голову, смотрела на мужа сквозь стекло. Он был красивым, широкоплечим, удивительно хорошо сложенным, она вспоминала то время, когда чувствовала трепет, глядя на него. В первый раз, пожалуй, она посмотрела на него, как на мужчину, сразу же после войны. Да, она припоминала этот день: они должны были встретиться на тренировке, когда зажила ее рана и Номика вернулся с миссии. Он был в форме джонина Звездопада, стоял к ней спиной. Кенара подумала тогда, что никогда не замечала, какой он красивый… Ей шел восемнадцатый год, и это был вообще первый раз, когда кто-то показался ей по-настоящему привлекательным. Что же она натворила… Что сделала со своей и его жизнью…
Если бы у нее была дочь, она бы никогда не посоветовала ей выходить замуж в столь раннем возрасте за первого понравившегося человека. Почему-то ей казалось, что и ее мама, если бы была жива, никогда бы не дала подобного совета.
Но разве Номика — случайный человек в ее жизни? Нет, конечно, нет, он всегда был ей бесконечно дорог. Он был ей родным еще до того, как они поженились.
Кенара как раз додумывала эту мысль до конца, когда увидела, что Номика глубоко вздохнул и опустил голову. В этот момент ее пронзила мысль о том, что он несчастен. Впервые больше чем за три месяца она по-настоящему задумалась о нем! Он несчастен — это очевидно. И она, как всегда, слепая в своем эгоизме, старательно не замечала этого… Кенара могла заставить себя не думать об определенных людях и событиях, но не могла заставить себя быть счастливой. Как бы ей ни казалось, что она стоит несколько в стороне от своей семьи и является наименее ценной частью ее, все же от нее многое зависело. Страдая, хоть и скрывая это, она отравляла жизнь своим близким.
Кенара стиснула зубы. Как лицемерно! Дала себе слово избегать мыслей о прошлом, чтобы сохранить семью, а сама продолжала разрушать ее… Семью, которую должна была защищать всеми силами, даже ценой своей жизни! И в этот момент она подумала о том, что пожертвовать жизнью в один миг, пожалуй, не так сложно, как отдавать ее по капле день за днем, отказываясь от своей мечты, закрывая глаза на свою суть. Но разве кто-то виноват кроме нее самой, что все сложилось именно так? Она должна была лучше понимать себя и свои желания.
И уж тем более ни в чем не виноват Номика, который всегда все делал только ради нее. Все эти годы он оставался преданным другом, опорой и поддержкой. Если задуматься, то даже ее отношения с тетей и сестрой выровнялись благодаря тому, что именно он их сглаживал своим бесконечным терпением, доброжелательностью, искренним сочувствием. Когда она страдала после рождения ребенка, запертая в четырех стенах, Номика отказался от половины своих миссий, разделив с ней все заботы о Сейджине и позволив отлучаться из дома и трудиться в качестве шиноби с ним наравне. Кто из мужчин вообще способен на подобное? Она больше не знала таких примеров. Такой любящий отец, такой заботливый муж… Если и есть на свете человек, заслуживающий абсолютного счастья, то только он! И ей, ей повезло быть любимой им, именно ее он оценил, в нее поверил, ее согрел теплом своей безграничной души… Чем же она отплатила?
Она всегда знала, что Номика мечтал о большой семье. Кенара родила ему одного сына и больше не смогла переступить через себя, через свой эгоизм и родить еще детей. Она так боялась оказаться в клетке! Он был домашним человеком, для которого не было ничего важнее семьи. Может, Кенара стала сердцем этой семьи, создала домашний уют, атмосферу любви и заботы? Черта с два — этим занимался Номика. Чем же занималась она?
Капризничала, как ребенок, сбегала из дома, отлынивала от всех обязанностей, от которых только могла. Она даже не знала, в какие дни приходит помощница по хозяйству и что готовится на завтрак, обед и ужин. Ей это было неинтересно!
Ну что же делать, если она всего лишь шиноби и больше никто? Ей просто нельзя было заводить семью.
Кенара вскочила с кровати и, проскользнув на балкон, обняла Номику, прижавшись к его спине. Его сердце учащенно забилось, но он старался этого не показать. Не поворачиваясь, взял ее руку и осторожно коснулся ее губами.
— Почему ты не спишь? — спросил он делано бодрым голосом. — Еще совсем рано.
— Пришла за тобой, — очень тихо сказала Кенара.
Номика повернулся и посмотрел в ее лицо. Он мягко взял ее за руки и, набравшись смелости, спросил, чувствуя себя так, словно стоит на краю пропасти:
— Что с тобой случилось?
Кенара отвела взгляд.
— Тетя говорила тебе, что еще в ноябре меня приглашали вступить в АНБУ Листа?
— Да, но она сказала, что ты равнодушно отнеслась к этому предложению и сразу же отказалась… Я должен был сам поговорить с тобой!
Номика с тревогой вгляделся в любимое лицо.
— Ты хотела этого? Поэтому переживала? — он порывисто обнял ее и произнес: — Я думал, ты меня разлюбила…
В этих словах было столько горечи, что у Кенары сжалось сердце. Отстранившись и близко глядя ему в лицо, она сказала:
— Я не могу разлюбить тебя. Не могу, понимаешь?
