Номика кивнул, чувствуя, что тонет в ее синих глазах, готовый соглашаться со всем и верить во все.
— Я бы хотела быть достойной такого человека, как ты, — произнесла Кенара.
Но муж ее, обнимая ее, вдыхая запах ее волос, уже был не вполне способен поддержать диалог.
Неджи никогда не врывался в комнату посередине тренировки: он обычно приходил заранее или не приходил вообще, — так что у Хиаши сразу появилось недоброе предчувствие.
— Оставь нас, Ханаби, — обратился он к младшей дочери, выпрямившись и опустив руки.
Девушка с удивлением посмотрела сначала на отца, потом на двоюродного брата, но не посмела ничего сказать и вышла, плотно прикрыв за собой раздвижные панели. Неджи шагнул вперед.
— Прошу вас выслушать меня, — сказал он неестественно ровным, почти безжизненным голосом.
Хиаши догадался, каких усилий стоило его племяннику, очевидно глубоко взволнованному, эту напускное хладнокровие. Беспокойство его возросло. Не сводя глаз с молодого Хьюга, глава клана кивнул.
— Дядя, больше десяти лет я преданно служил интересам клана, полностью подчинив им собственную жизнь и неукоснительно выполняя все ваши приказы. Остались ли у вас сомнения в моей верности? — казалось, Неджи говорил спокойно, но грудь его вздымалась, а брови хмурились, свидетельствуя о том, что ему с трудом удается сдерживаться.
— Никаких сомнений, — произнес Хиаши, прикрыв глаза веками. Он чувствовал холод внутри.
Неджи глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь, чтобы голос его не задрожал от волнения, и сказал, четко произнося каждое слово:
— Я хочу, чтобы вы освободили меня от Проклятой печати.
В комнате воцарилось молчание. Старший и младший Хьюга смотрели друг другу в глаза.
— Я не могу этого сделать, — произнес наконец Хиаши.
— Можете — с помощью Наруто.
Прошло еще несколько секунд, затем прозвучал вопрос:
— Почему ты решился просить об этом?
Господин Хиаши был по-настоящему удивлен. Ему казалось, что мятежный дух Неджи обрел некоторую опору, решив следовать примеру отца и посвятить себя защите всех Хьюга. Хизаши, отдав свою жизнь за старшего брата, видел в нем прежде всего родного человека, а не представителя Старшей семьи, которую был обязан защищать как представитель семьи Младшей. Так и Неджи, опекая и обучая Хинату, заботился о ней, как о сестре, а не как о наследнице клана. Казалось, он убедил себя в том, что его желания полностью совпадают с интересами семьи, и перестал страдать от собственной несвободы.
Похоже, дядя все это время не до конца понимал племянника. Но должна была существовать причина, вновь всколыхнувшая болезненные переживания в душе Неджи, и Хиаши хотел ее знать.
— Я хочу сам распоряжаться своей жизнью, — ответил Неджи.
— Разве твои желания расходятся с интересами клана?
— Как бы то ни было, я всегда буду защищать наших людей.
— Но тогда зачем…
— Потому что я так хочу! — Неджи сжал кулаки. Ему пришлось потратить несколько секунд, чтобы вновь взять себя в руки. Хиаши молча этого ждал. — Потому что это моя жизнь, — уже спокойно добавил молодой Хьюга.
Глава клана тяжело вздохнул.
— Дядя, если вы не доверяете мне или опасаетесь последствий и боитесь, что пожалеете о принятом решении… — Неджи снял со лба повязку с протектором. — Тогда можете убить меня прямо сейчас, потому что с этой минуты я буду руководствоваться в своих поступках лишь собственной волей и совестью.
Господин Хиаши мог это сделать, активировав печать. Такой властью обладали все представители Старшей семьи над Младшей. Он отвечал немым удивлением на печальный и хмурый взгляд племянника. Хиаши смотрел на светлокожее мужественное лицо в обрамлении темных волос и вспоминал своего брата в молодости. В тот вечер один из них должен был умереть. «На этот раз решать не тебе», — сказал Хизаши, ударив брата так, что тот потерял сознание, а когда очнулся, все было кончено: Хизаши отдал свою жизнь за семью и клан. Неджи был таким же гордым, как его отец, но намного более сдержанным. И все же иногда и ему было не под силу справиться со своими чувствами.
В памяти Хиаши всплыла иная картина: война, поле боя, ужасающая чакра Десятихвостого, испускающего во все стороны шипы-копья, способные пробить каменную стену. Хината тогда загородила собой обессиленного Наруто, спасая его от смертельной опасности. Хиаши видел это собственными глазами, но был слишком далеко от дочери и не успевал прийти ей на помощь. Неджи и Дэйка одновременно бросились к ней, чтобы защитить ее, но прославленная куноичи оказалась ближе к своей родственнице. Будь все иначе, сейчас не Дэйка, а Неджи покоился бы под мраморной плитой с надписью Хьюга. Он никогда не думал о себе во время боя, всеми силами защищая тех, за кого нес ответственность. И эту ответственность он возлагал на свои плечи, исходя из внутренних побуждений.
Хиаши подошел к племяннику и коснулся пальцами печати на его лбу.
