- Я возьму Бабочку на прогулку, — сказал он. — А ты возвращайся в кроватку, пока твоя мама не нашла тебя здесь. Встретимся попозже на площади. Мы снова будем вместе собирать будущие слитки золота. — Он поднял пухлого щенка на руки и сделал знак Октавио следовать за ним по улице.
Бродячие собаки уже не лежали перед закрытыми дверями, но, раскинув свои негнущиеся лапы, они валялись посреди пыльных переулков, и их остекленевшие глаза пристально и тупо смотрели в пространство. По одному Октавио связывал их веревкой, которую Виктор Джулио вытащил из своего мешка.
Бабочка, все ее тело конвульсивно тряслось, извергла струйку крови на брюки старика. Он с отчаянием встряхнул ее головку. «Что я скажу малышке?» — прошептал он, связывая отравленного щенка с другими животными.
Они сделали два обхода, а затем утащили мертвых собак за окраину города, за дом Лебанесы, за пустые поля, вниз по сухому ущелью. Виктор Джулио накрыл их грудой сухих веток, полил кучу керосином и поджег. Собаки горели медленно, наполняя воздух запахом паленого мяса и шерсти.
Едва переводя дух, с легкими, забитыми копотью и дымом, двое мужчин выбрались из ущелья. Не в силах дальше продолжать путь, они рухнули под тень цветущей красным цветом акации.
Старик растянулся на твердой земле, еще прохладной после ночи. Его руки тряслись. Он закрыл глаза и попробовал успокоить свое дыхание в надежде, что это развеет боль, стеснившую его грудь. Он мечтал о сне, о сне, в котором теряешь себя.
- Пожалуй, я уйду, — сказал Октавио спустя некоторое время. — Буду делать какую-нибудь другую работу.
- Останься со мной, — попросил старик. — Мне надо рассказать ребенку о собаке. — Он сел и умоляюще взглянул на Октавио. — Ты можешь помочь мне. Дети очень рано начинают бояться меня. Она одна из немногих, кто дружит со мной.
Ужасная пустота в голосе Виктора Джулио напугала Октавио. Он прислонился к стволу дерева и закрыл свои глаза. Он не мог больше видеть этот страх и отчаяние, отпечатанные на лице старика.
- Пойдем со мной на площадь. Пусть каждый узнает, что ты новый человек, — умоляюще просил Виктор Джулио.
— Яне останусь в этом городе, — грубо отрезал Октавио. — Мне не нравится эта работа. Мне не нравится убивать собак.
- Вопрос не в том — нравится или не нравится, — заметил Виктор Джулио. — Это вопрос судьбы. — Он грустно улыбнулся, его взгляд скользнул в направлении города. — Кто знает, может ты останешься здесь навеки, — прошептал он, снова закрыв свои глаза.
