Такого исхода Досточтимый хан не ожидал. Нет, он не думал, спеша в Дивельград, что все пройдет гладко, но и что сквозь густые заросли Кайту будет возвращаться один, он не предполагал. Совершенно один.
Он остановил коня, спешился и уставился вдаль, не зная, что делать дальше, ведь последние отголоски надежды улетучились. Тишина леса давила, только плеск волн то и дело шелестел в ушах. Хан глубоко вдохнул, ощущая лишь отсутствие запахов и полнейшую пустоту. Оглядевшись по сторонам, избирая лучший путь, Кайту осознал, что верный Караканатлы исчез, рядом не ощущалось присутствия ни одного живого существа, но вдали меж плотных кустарников показался человек в лохмотьях. Чем ближе он подходил, тем бешенее стучало сердце хана, тем болезненнее оно сжималось.
— Кто там? — крикнул Кайту и осторожно пошел навстречу, обнажая клинок.
Тень двигалась с нечеловеческой скоростью и вот уже предстала перед ханом во всей красе и именно такой, какой он ее помнил.
— Айгуль, — судорожно сглотнул он.
— Кайту… — потерянно протянула она, озираясь по сторонам и тяжело дыша. Досточтимый моргнул, видение тут же растворилось. Почудилось ли? Перед ним стояла совсем другая женщина. Притягательная своей свободой, живая.
— Не могла не попрощаться, — с грустной улыбкой сказала она.
— Что ж… Ты, должно быть, счастлива. У тебя есть дом, семья, все налаживается.
Аделаида весело рассмеялась, словно Досточтимый сболтнул глупость. Но глупым было ее решение. Вернее, она думала, что таким оно кажется окружающим. Но по какой-то неведомой причине Ада знала, что Кайту поймет.
— Я уезжаю на север.
— На родину матери.
— Должна же я узнать, кто я такая.
— Ты не угроза, Ада, — заметил хан, будто прочитав ее потаенные мысли. Те самые, которые она сама боялась выпускать из клетки.
— Ты этого не знаешь, — улыбка ее стала совсем невеселой.
— Да хранит тебя Ижат, — ответил Кайту, а после, не проронив более ни слова на прощание, оседлал Караканатлы и умчался прочь.
Даже спустя два года с начала ее правления Анастасия не оставляла надежды отыскать Амелию и возвратить ее в Дивельград. Все это время не стихали в ее ушах крики Сихот, все это время ощущала она присутствие дочери грозы где-то поблизости. Вопреки собственным желаниям, Анастасия сказалась нездоровой и отдала почти всю власть Ивану, назначив его главным над Собранием князей, сдерживаемым второлице, который ныне имел подлинное влияние на государственную власть через Совет бояр. И тем не менее Ана определенно была бы теперь не против править единолично, без помощи этой парочки. Лепа усердно поддерживал ее в этом стремлении.
Тем временем молодая царица усердно постигала науку правления, училась подчинять силу и приобретала все б
— Кто где, а моя царица все над учебниками.
Лепа по обыкновению ворвался в покои Аны, когда та сидела у камина, изучая книгу, которую недавно с большим трудом добыл для нее Есений со своим отрядом.
Прибывший в Дивельград Есений был зачислен в школу царской дружины и с огромным успехом окончил свое обучение настолько же скоро, насколько скоро дослужился до главы маленького, но проворного отряда.
— Я могла быть не одета, а ты врываешься, — холодно заметила она, не отрываясь от книги.
— Чего я там не видел?
— Зато если отец увидит, открутит тебе голову, — самодовольно заявила Ана, упиваясь одним лишь словом «отец». — Есений не вернулся?
— Едва ли вернется так скоро.
— Скверно. Все никак не пойму, откуда Сихот взяла сведения о Теневом каганате и дочери грозы, — нахмурилась Ана.
— А может, ты по его невинным глазкам соскучилась?
На лице Анастасии промелькнула улыбка, которую она тут же скрыла, поджав губы.
— Может, и так, — закатила она глаза.
— Меня одного царице мало? А мне ведь еще есть что предложить.
Лепа встал позади, мягко разминая шею и плечи, разве что хватило его ненадолго: он скоро склонился и покрыл поцелуями нежную кожу.
— Я еще не закончила, — пролепетала Ана предательски елейным голосом.
— Успеется, — прошептал Лепа в ее шею.
Царица придерживалась того же мнения, а потому, резко обернувшись, притянула Лепу с жарким поцелуем. Он опустился на колени, не отрываясь от сладких губ и ловко задирая подол ее поневы, обнажая белые ноги. Лепа склонился над ними, целуя, как вдруг дверь распахнулась, и в проеме показался разъяренный второлице.
— В этом доме у всех дурная привычка вламываться без стука, — вздохнула Ана. Лепа лениво поднял взгляд на Меря и нахально улыбнулся:
— Пора прощаться с головой?
Мерь потер лоб, нервно выдохнул:
— Ана, у нас встреча с послами. Приведи себя в порядок, а что до тебя… — он указал на Лепу пальцем и, не сумев придумать то ли достаточно серьезное оскорбление, то ли достаточно весомую угрозу, покачал головой и быстро вышел.
Анастасия и Лепа переглянулись и дружно расхохотались.
