Положение, в котором они оказались, приводило в отчаяние всех, но на разговоры ни у кого не было сил. Изнывая от боли и духовных терзаний, они расположились в разных концах маленького островка. Кто-то вглядывался вдаль, кто-то играл с песком.
— Почему Амелия? — наконец осмелилась спросить Ана.
— Предание о дочери грозы давнее, и, если честно, мы не знаем, откуда оно берет начало, — пояснил Мерь.
— Тут все кажется таким глупым. Все ссоры, обиды, распри. Если мы в царстве теней, то какой смысл в глупостях, что портят жизнь, коли все окажутся тут? — продолжила Ана.
— Смотря во что ты веришь, — добавил Кайту. — Я думаю, что это место никак не связано со смертью. Рух уходит к Ижату, а после вновь возвращается на землю. В Теневой каганат он не попадает, — голос хана потонул в тишине, и воцарилось молчание.
— Что ты имела в виду, когда говорила обо мне? — нерешительно спросила Ада, чье любопытство взяло верх. Ее голос болезненно хрипел.
— Странно, что еще никто не понял. Столько необычного в одной маленькой семье… Ты вскружила голову и аджаха, и Изгелеку. Думаешь, то искренние чувства или твое милое личико? — съязвила Сихот.
Оскорбленная Аделаида предпочла прикусить язык. Обсуждение ее чувств, а тем более связей, никак не помогало.
— Ты слишком много говоришь и слишком много вреда приносишь. Назови мне хоть одну причину сохранить тебе жизнь, — прошипел Кайту.
— Силой рода ты меня здесь не убьешь. А голыми руками… слишком кроваво для маленького островка.
— Она уже умирает. Безумие одолело и тебя? — усмехнулся Мерь.
— С чего ты так решил? — возмутилась Сихот.
— Иначе стала бы ты сорить ценными знаниями? И этот запах. Ты пахнешь смертью, Сихот.
— Даже если так… Я знаю, и ты обуздал свое безумие.
— Если бы не Александр… я бы не смог. Он показал путь назад. Он правда умер? — Мерь поднял грустные глаза на Сихот.
— Да. Наша дочь грозы оказалась слишком сильна для самой себя. — Она опустилась на песок.
— Жаль.
— Он вновь потерял связь с рассудком, — неожиданно скорбно добавила Сихот.
— Не без твоей помощи, верно? Скольких ты уже погубила? И ради чего? Этого? Все племя могло сгнить здесь, приведи ты их сюда, — Мерь указал пальцем на нее.
— Это просто ошибка. Мне надо подумать.
— Что с Амелией? — вмешалась Ана.
— Я не знаю, — ответил Мерь.
— Она жива. Просто застряла меж двумя мирами. Она есть врата, а не ключ, — быстро сказала Сихот.
— Не уверен, что можно верить тебе. — Кайту обходил берег в сотый раз, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
— Я тоже, — вздохнула Сихот. — Но если это так, то мы можем выбраться.
Чувства разрывали Аделаиду изнутри. Разъяренная и униженная, она едва выносила общество Сихот и даже остальных. Вертя в руках сову, преподнесенную ей Багиром, Ада не могла оставить мыслей о возвращении и примириться с новым положением дел. Глядя на то, как Анастасия силится прорастить что-то из мертвой земли, она почувствовала внутри ледяной холод, какой всегда ощущала в пору слабости или потрясений, который всегда силилась победить, не дать ему власти над собой. Но на этот раз терять ей было нечего. Поддавшись мятной прохладе, Ада позволила ей растечься по телу и выбраться из кожи россыпью пота. Внезапно мир вокруг нее стал ощущаться иначе. Она взглянула под ноги и поняла, что пар
— Фкьёдча, — прошептала Ана с благоговением.
Сихот зашлась пугающим хохотом, эхо которого предостерегающе зашептало о грядущей угрозе. Но, даже став птицей и древним духом, Аделаида гневалась на нее, а потому бросилась, выставив вперед когтистую лапу и целясь прямиком в глаза. Послышался крик, и крылатое создание, держа Сихот, взмыло вверх, поднимаясь все выше и выше, но давящее небо внезапно оказалось далеким, будто месту этому не было конца.
Ада сама не ведала, что делала, зная лишь, что жертва ее заслужила муки больше всякого другого, кому она причиняла страдания. Впрочем, Аделаида не видела перед собой Сихот. Перед ней болезненным пятном все еще сияла Гьокче. Павшая Гьокче, чьи глаза хан закрыл совсем недавно.
— Твоя дочь такая же, как я, — шептала Сихот. — Я старалась лишь для нам подобных.
Это разъярило Аду еще сильнее. Как смеет она уподоблять Анастасию — ее Ану — себе?! Издав оглушительный визг, она отпустила Сихот — и та стремительно понеслась к земле. Но Аделаиде этого было мало: она полетела следом, стараясь ухватить клювом кусочек плоти, вцепиться лапами в волосы, — доставить той как можно больше боли.
Внезапно ей вспомнились то же самое чувство и тот же самый взгляд на суть мира. И тот же птичий визг, пронзивший дом прямо перед тем, как тянущий к ней руки омерзительный новобрачный покатился кубарем вниз по лестнице.
