— Что за невеста? Слухи! Если бы там было что-то серьезное, стал бы я?..
Доводы иссякали. Ана судорожно пыталась сочинить новые причины, но в голову лезла какая-то ерунда. Ей подумалось: а почему вообще простого «нет» недостаточно?
— Ты же мне как брат!
— У меня есть сестра, и с ней я веду себя совершенно иначе.
— Я не хочу, — пробормотала Анастасия, когда сказать было уже нечего.
— Не противься, — шепнул он и тут же накрыл ее губы своими.
Тепло и разряд молнии пронзили ее тело. Не отвечая на поцелуй, Ана пыталась отодвинуть Дамира от себя. Причинять боль не хотелось: обстоятельства казались такими глупыми, что явно не стоили страданий другого человека. Борясь с Дамиром, она боролась и с искушением.
В итоге Ана сдалась и ответила на поцелуй, вторя движениям губ друга. Он целовал ее медленно, но жадно, все увеличивая напор. Анастасия молила, чтобы это скорее закончилось, а вместе с тем хотела, чтобы это продолжалось вечность.
Насытившись, Дамир отстранился. Глаза его горели от удовольствия, и сам он производил впечатление человека, получившего то, чего жаждал больше всего на свете.
— Ну вот. И никаких укусов. Совершенно не страшно, — заключил он улыбаясь.
Ана выдавила улыбку, но от растерянности та выглядела глуповато.
— Это же не был твой первый поцелуй? — виновато спросил Дамир.
— Теперь это уже неважно, — смятенно ответила Ана.
— Прости…
Всю дорогу к дому оба старались сделать вид, что ничего не было, и удавалось, надо отметить, более чем прекрасно. Ведя непринужденную беседу, они смеялись, обменивались колкостями и много шутили. Путь до дома Сигурдичей пролетел совершенно незаметно.
— Ана, — позвал Дамир, когда она уже собиралась прощаться, и в ней затрепетала надежда. — Не говори никому. Мне бы не хотелось неприятностей.
Анастасия помрачнела, но все так же старалась сохранять достоинство, хоть ее честь и была бессовестно растоптана.
— Я и не собиралась, — сухо заверила она и поспешила к себе.
Возвратившись в свои покои, по дороге поздоровавшись с домочадцами и пожелав им доброй ночи, она заперлась на замок, скинула с себя одежды и забралась под одеяло. Плакать не хотелось совсем, внутри не было боли, лишь странная пустота, а что-то внутри скреблось и просилось вылезти из грязной кожи. Ана перекатывалась из стороны в сторону, но сон так и не шел. Только ощущение, будто под кожей зародились множество червей, стало спутником этой ночи.
«И что такого? Это ведь всего лишь поцелуй». Но дурацкое чувство вины и… душевной нечистоты, что ли… тогда так и не дало ей заснуть до утра. Поэтому Ана постаралась как можно скорее забыть о том дне в Прудьей роще. И вот сейчас…
Второлице прокашлялся, прочистив горло, что и стало спасением от неприятных дум.
— Я так понимаю, вы несли службу?.. — говорил Ферас весело и дружелюбно, однако весь его вид намекал на то, что еще одно неосторожно сказанное слово — и он непременно кому-нибудь оторвет голову.
— В этом обществе я бы предпочла выпить, и чего покрепче, — себе под нос шепнула Ада, тут же прикрывая слова кашлем.
— Да, второлице. Как приятно вновь быть дома! Я служил царю на юге — в морях. Мы седлали волны, ловили грабителей и душегубов там, куда рука обычного стражника не дотянется.
— И надолго вы вернулись?
— О, теперь получил увольнение на целый месяц.
— Мы тоже рады твоему возвращению, — вмешалась Ада, не желавшая слушать подробности о военном деле. — Что нового? Ужасно любопытно, что происходит в мире.
Потягивавшая медовуху Гаяна едва не подскочила с места.
— А вы не знали?! — воскликнула она наигранно драматично. — Ах, кто же вам мог сообщить-то, правда… А у нас-то через месяц свадьба!
Все посмотрели на Дамира и круглолицую девушку: они улыбались и с радостью принимали посыпавшиеся поздравления. Ана выдавила что-то на грани вежливости.
— Да-а? И кто выходит замуж? — князь Иван не удержался от колкости — Ада знала, как сильно его раздражала Гаяна со своей нездоровой любовью к единственному сыну, — а потом повернулся к Аделаиде: — А я вот все в толк не возьму… Ада, вот у тебя две бабы растут. — Он поймал на себе недоброжелательный взгляд Фераса, но, не придав ему значения, продолжил: — Что ж ты их не сосватаешь уже? Так и проживут без мужика. — Он сделал глоток. — Сама знаешь, каково это. — Иван снова приложился к стакану, глуша в нем тихий смех.
— Верно, — ледяным голосом ответила Аделаида. — Знаю. А потому они сами будут выбирать свою судьбу и спутника. — Она помедлила и послала ему нарочито сладкую улыбку. Сделав глоток вина, она тут же пожалела об этом. — Ну и гадость. Как это вообще пьют?
— Оставь эту дрянь мне, моя княгиня, — криво улыбнулся Иван.
Ферас поднялся и подошел к Аделаиде. Шепнув ей что-то на ухо, протянул руку. Побледневшая княгиня приняла приглашение и неторопливо, пытаясь сохранить спокойствие, двинулась за второлице.
— Кто впустил этого простолюдина за наш стол? — пожаловался Дамир, когда Ферас с Адой скрылись за тронными дверями. — Своим присутствием только оскорбляет нас.
