Она прошествовала до малой залы, в которой было несколько кресел полукругом стоявших вокруг чайного столика. Займи любое и окажешься лицом или боком к камину.
Хозяйка дома восседала на том, что ближе всех находилось к огню. Теперь ее платье было похоже на настоящий пожар. Он ослеплял и перехватывал дыхание.
– Ну? – спросила она бесцеремонно, делая глоток из стакана. – Говори, раз дело есть.
– Виктория, простите, что потревожил, – он помедлил. – Тем более, что разошлись мы не на самой приятной ноте.
– Если бросить женщину ради маленькой девочки – это для Вас неприятная нота, – она усмехнулась и отпила еще внушительный глоток, даже не поморщившись. – Так тому и быть. А сейчас то, что нужно? – она облокотилась на собственные колени, женственная осанка исчезла и она стала все больше походить на своего брата.
– Простите меня. Я не думал, что даю Вам ложные надежды, – оправдывался он.
– Ближе к делу, милый.
– Я хотел бы попросить цветов из Вашей теплицы, – выпалил он.
Виктория молча сверлила взглядом свой стакан, обдумывая сказанное. А затем снова откинулась на спинку кресла и провозгласила.
– Эй, дорогая, – обратилась она к служанке. – Долей. Голубок собрался жениться, поздравим же его! – прокричала Виктория, подняв полупустой стакан над головой. – Ваше здоровье, – пожелала она и залпом опустошила содержимое.
Глава 21.
Белые одежды всегда имели сакральное значение. Кто-то увидит мистику в черном, чье-то сердце забьется быстрее при виде красного, но лишь белый – верный спутник перемен жизни. По рождении ребенка кутают в белую пеленку. По замужестве, девушка надевает белое платье. На похороны тело одевают в саван. Традиции тут предельно просты: дитя приходит в мир невинным, а потому и пеленают его в белое. В день свадьбы девушка, как бы, умирает вместе с ее прошлой жизнью и связью с корнями и перерождается женой, а потому и тут облачается она в белое. После смерти же умирает лишь тело, а душа направляется в царство Отца, где он примет ее в свои объятия.
– Ой, не к добру, – ворчала Ярослава. – Не женются зимой. А коли и женются, то лишь с приказа Его Величества по важной надобности, – просвещала она девушек.
Маленькая невеста стояла посреди комнаты, покуда вокруг нее ворковали десяток портних. Одни то и дело накидывали на нее белое морозное кружево, примеряли ткани, крепили камни. Другие что-то скрепляли булавами, попутно прихватывая кусочки кожи Амелии, от чего та каждый раз ойкала и едва ли не подпрыгивала на месте.
– Да и где это видано, чтобы свадебный кафтан шили? – не унималась пожилая дама. – О Отец, словно мужика хоронят, чесслово!
Тактичности няне было не занимать. Верещавшие служанки тихо хихикали над каждым ее едким комментарием, Амелия лишь заливалась краской, в то время, как Ана внимательно следила за процессом, внимательно наблюдая за каждой бусинкой и каждым камешком.
– Ладно хоть платье было, а то с нуля шить никто в такие сроки не сошьет. А вот ушить – дело простое, – она отошла чуть подальше и, уперев руки в боки, любовалась результатом. Внезапно губы ее задрожали, осознание ситуации накрыло с головой, – ой, девочка моя, ну как же так-то?! – разрыдалась она. – Совсем недавно голышом на улице бегала, а сегодня уже невеста.
Девушке от слез любимой няни сделалось не по себе. Свое возвышение покинуть она не могла, поэтому пришлось утешать с расстояния.
– Ярослава, не плачьте. Я же приезжать буду, – пролепетала она. – Да и не бегала я голышом, – возмутилась Амелия и слезы, не спрашивая разрешения, покатились и по ее щекам.
Так и стояли они, глядя одна на другую из разных концов комнат, шмыгая носом и глуповато ободрительно улыбаясь.
– Ну хватит, – поднялась Анастасия. – Не хватало еще созерцать ваш плачь.
– Все-все, деточка, больше не будем, – прохрипела Ярослава. – Все, милая моя, снимай, пусть наши рукодельницы прошьют, а ты пока кафтан примеряй.
Девушки помогли Амелии стянуть с себя тяжелые юбки, а потом отдельно сняли верх. Платье должно получиться более чем великолепным – это было видно уже сейчас.
В дверь постучались и не дожидаясь приглашения, сразу вошли гости. Аделаида буквально вплыла, в своей изящной манере. За ее спиной мялся Виктор. Мужчина разглядывал стены и потолок, но так и не решался заглянуть внутрь.
– Все хорошо, я одета, – хихикнула Амелия.
Тогда Виктор с опаской опустил взор, поглядев искоса и определил, что сказанное – правда. Войдя в комнату за своей супругой, взгляд его метнулся к заготовке юбок. Зрелище настолько же притягательное, насколько и навевающее воспоминания. Он робко взглянул на Аду, взор той тоже был прикован к наряду, а глаза поблескивали от влаги.
Тогда Виктор аккуратно положил свою ладонь ей на спину, ощущение тепла вернуло женщину в действительность. Она перевела взгляд на Амелию и широко улыбнулась.
– Мы получили послание, – объявила она.
Дыхание девушки перехватило, в животе кто-то начал водить хороводы, а к лицу хлынула кровь.
