– Кто? – переспросила, уже успевшая сесть, Аделаида.
– Ну как ее? – Виктория пощелкала пальцами, упорно пытаясь вспомнить имя. – Фряжка [от фряжский – годсландский] эта.
– Фабиана?
– Она самая.
– И правда, – Аделаида огляделась. – Должно быть, она тоже исчезла, – заключила женщина.
– Плакать не буду, – съязвила Виктория.
Троица позволила себе еще несколько минут посидеть, чтобы прийти в себя. Разумеется, чтобы оправиться от произошедшего нужно куда больше времени. Тяжесть от потери близких усугублялась полнейшим отсутствием понимания причин.
Если Аделаиде и доводилось сталкиваться с фокусами ее супруга, то ни Виктория, ни Анастасия в своей жизни подобного еще никогда не видели. Сознание каждой упорно отказывалось понимать и принимать увиденное.
Ана поднялась на ноги и молча уставилась на идол Огнимы. Удивительно, что взрыв не оставил на ней совершенно никаких следов. Она выглядела так же свежо.
Пришлось изрядно поднапрячься, но и Аделаида сумела встать. Несмотря на то, что женщину пошатывало, она помогла и сестренке. Поддерживая друг друга, женщины медленно, шаг за шагом направлялись в сторону города.
На их великое счастье, кучер ждал на том же месте, уже готовый отбыть в любое место по господскому приказу. Издалека завидев в каком состоянии находятся старшие дамы, он бросился к ним на помощь. Поддерживая с одной стороны Аду, с другой Викторию, он помог им добраться до кареты и даже забраться в нее.
Вид женщин, конечно, оставлял желать лучшего: некогда дивные прически взлохмачены в пух и прах, на одеждах следы пепла, местами виднелись дыры. Лица выглядели до того изнеможенными, что казалось, будто побывали они не на свадьбе, а скитались по лесу три недели.
– Батюшки мои, – воскликнула Ярослава, когда хозяева переступили порог. – Это кто ж вас так? А детки где?
– Виктор дома? – прохрипела Ада, ковыляя к залу.
– Да не было еще, – в ее голосе звучала опаска и нервозность. – Может вам чего надо? Вот глупая, пойду отвару наварю.
Троица разлеглась на мягких креслах и теперь, когда усталость тела постепенно отступала, стала накатывать тревога. Как оказалось, страшить может не только неизвестность будущего, но и необъяснимость событий прошлого. Теперь даже настоящее кажется каким-то ненастоящим. Все, что они когда-либо знали о мире оказалось ложью. Какие еще секреты он хранит?
Воздух в доме казался более чем странным. Вместо привычных ароматов камина и свежей выпечки, теперь витала беспокойность и лихорадочность вперемешку со страхом. Под давлением этого, несчастная Виктория тихо расплакалась. Она дрожала и ежилась, пытаясь согреть себя, но небезрезультатно.
– Ой-ой, что ж ты, деточка, плачешь то? Неужто едва Амелию нашу замуж выдав, уже истосковалась по ней? – Ярослава появилась в дверях как раз вовремя. Аромат трав из внушительных размеров чайника наполнил залу необъяснимым уютом. – Так где оне? Когда заглянуть? Так хочется на жениха посмотреть.
Утихшая на секунду Виктория, вновь разразилась громким плачем.
– Они не приедут, – тихо ответила Аделаида, избегая смотреть на женщину.
Только маленькая Анастасия взирала на пляшущие огоньки пламени в камине, а лицо ее не выдавало ни единого чувства. Лишь пустой взгляд, устремленный в никуда.
– Как же так? Неужто сразу умчались голубки? – обиженно проворковала Ярослава.
– Они пропали. Прошу, не спрашивайте, я не в силах рассказывать, – она метнула взор на дочь и сестру и добавила. – Как и остальные, – найдя в себе мужество, она поднялась и направилась к Ане.
Присев рядом на ручку кресла, женщина положила руки на ее плечи и аккуратно поцеловала в макушку. Неизвестно, что тяжелее: переживать самой или лицезреть рану своего дитя. Сердце ее сжималось. Не зная, что предпринять, да бы утешить Ану, женщина не делала ровным счетом ничего. Просто была рядом.
– Говорила же, не к добру это, ой-о-о-ой, – завыла пожилая няня.
Поймав на себе суровый взгляд Аделаиды, ей тут же пришлось взять себя в руки и успокоиться. Сейчас действительно не время разводить лишние стенания.
– Ярослава, принесите, пожалуйста, Виктории плед.
– Да, госпожа, – она поставила поднос на кофейный столик и убежала прочь.
Сделав очередное усилие над собой, Ада снова встала и разлила отвар по трем кружкам. Над ними заклубился легкий пар, источавший аромат липы, ромашки и меда. Она отпила маленький глоток и мнимое чувство спокойствия разлилось по ее телу. Женщина преподнесла кружку Виктории, та, трясущимися руками приняла ее, рискуя разлить содержимое. Третья порция предназначалась Анастасии, но девушка и не взглянула на нее, лишь все также пусто наблюдала за огнем, что так напоминал хвост Огнимы.
– Вот, девочка моя, – ковыляя прибежала Ярослава и накрыла Викторию пледом. – Ты пей-пей, – она легонько подтолкнула ее руки к губам. – Легче станет.
