Сила была в словах отца, и окутал золотой дым Иллиона.
– Мой младший сын, моя гордость, за пороки твои дарую тебе ночь, и ты станешь владыкой, как и хотел, равным брату, но править будешь лишь луной.
Черный туман окутал Никтиса, и через минуту оба брата явились: старший – в золотых доспехах, младший – в черных.
– Вы станете хранить мою столицу и свой дом, пока я не вернусь. Каждый день и каждую ночь вы будете хранить Эарриса и не позволять ему умереть.
После этого Завоеватель обернулся к прежнему королю и силой Тайной магии наполнил его жизнью.
– А ты, раб тьмы, станешь вечно жить моими словами, ибо повелеваю тебе: не умрешь ты, пока не пронзит твое сердце рука, наполненная моей кровью. И будешь жить и вечно знать, что твои хозяева не вернутся, и в бессилии своем да пожрешь ты себя.
И после слов его из воздуха появился огромный саркофаг с цепями, и, словно бушующий ветер в море, Эаррис был закован, и исчез прочь прежний король – с того мига бессмертная тень.
– Все, кто верно служил мне, дарую и вам вечную жизнь. Каждый, кто пожелает, станет тенью и служить будет моим сыновьям. Кто же хочет остаться смертным, того не могу наказать, отобрав это право. Ибо сегодня я щедр! Мне вновь пора в путь, но я вернусь, как возвращался всегда, но это будет означать лишь одно: войну. И вы будете готовы! Ибо такова цена за дары мои! – раскатами грома молвил Завоеватель и исчез вместе с женой.
В тот день самое яркое солнце стояло над Селуной.
Мир Райана рушился. Машина ехала быстро, то и дело подскакивая и прыгая. Сидевшие рядом люди были облачены в белые бронежилеты и пуленепробиваемые шлемы, стилизованные под спартанские доспехи.
Райан не сильно любил историю и вообще учиться. Нет, он не пренебрегал учебой, пока были живы родители. Да и после, когда бабушке становилось плохо, он брался за ум, старался изо всех сил. Вернее, просто старался, потому что природные таланты позволяли ему достигать отличных результатов без особых усилий. Но после, когда все стабилизировалось, он по обыкновению забрасывал учебу вновь. Но чего нельзя было у Райана отнять – это желания и усердия, когда ему что-нибудь нравилось. Одно время его привлекали исторические примеры великого самопожертвования. Райану отчего-то казалось, что его родители умерли, прикрывая, спасая его самого и его будущее. Тогда он прочел много книг о разных интересных событиях. Особняком стояли триста спартанцев со своим царем. Нет, Райана не привлекла история всей Спарты, особенно в свете того, что именно из-за алчности ее правящей элиты погиб такой выдающийся человек. Но тогда он увидел, пусть на картинке, как они выглядели – Леонид и его воины. Поэтому Райан знал, что сейчас сидящие перед ним сильно напоминают именно их.
Путь оказался долгим. Райан успел поплакать и скрыть слезы. Его немного тошнило, и кружилась голова. Райан постоянно прокручивал в мыслях произошедшее. Во всем виноват он, только он. Надо было умереть тогда. Надо было умереть, как и говорил тот монстр. Сначала он бросил Озза, который отдал все, чтобы его спасти, потом привел к неминуемой гибели тех, кого любил. Сейчас, когда мысли не успокаивались, а били внутри черепной коробки, он осознавал, что Майкла нет в живых. И все же надежда теплилась. Но почему он думает о Майкле, а не об Эмми? На самом деле только Эмми скрепляла их дружбу, которая за время общения превратилась в привычку, а, как известно, нет более опасной зависимости, чем привычка. Райан не переставал мучить себя. Он должен бы думать о том, как спасти Эмми, где она вообще и у кого. Но не мог. В голове постоянно всплывал выбор, который он сделал. Чужая жизнь, которую он без какого-либо права отдал, тревожила его сильнее всего. И дело было не в друге, а в его собственной слабости. Такие, как Райан, не могли вынести всего груза принятых решений. И выхода бывает только два: либо сломаться, либо измениться. Многие называют и третий: плыть по течению, ничего не меняя. Но разве плыть по течению в такой ситуации не означает быть сломленным?
Солдаты громко говорили. Райана это отвлекло, и он стал невольным соучастником их беседы.
– Я сегодня убил двух! – привставая, сказал первый.
«Такой большой», – подумалось Райану. Он уже и не помнил, что видел гораздо более ужасающих людей, и не только людей. Этот здоровяк гордился собой так, словно получил Нобелевскую премию по спорту. Если бы такая, конечно, была.
– Ну ты и крут! Прямо машина смерти, – смеясь, ответил второй.
– Знаю! – самоуверенно ответил первый. – Но все равно спасибо, Билли.
– Какой же ты тупой, – угрюмо сказал третий. – Ты даже не понял, что он над тобой издевается?
– Что? – спросил первый, смотря то на Билли, то на нового участника диалога.
– Ты когда-нибудь слышал слово «сарказм», Эд? – еще сильнее смеясь, спросил Билли.
– А ты когда-нибудь видел мой кулак вблизи? – парировал Эд. – Ах да, недели две назад. Напомню-ка я тебе, как он выглядит.
