Он вошел в зал, и от его присутствия мраморный пол вспыхнул призрачным огнем. С ног до головы Завоеватель был закован в доспехи, но доспехи эти были его второй кожей. Он был высок, но не выше Мадара и Немея. Его шлем был полностью закрыт, с небольшими рогами по бокам и маленькими прорезями для глаз. Сама форма шлема напоминала лик льва, хоть его владелец и был много опаснее. Завоеватель шагнул вперед, и стальные перья на крыльях его доспехов пугающе громко зазвенели. Закованный в железо, он казался бушующим пламенем, готовым разлиться и смести все на своем пути. Броня словно не его защищала от опасностей мира, а мир – от ее носителя, и в том была доля правды.
Почти сразу же в зале появилась Риверрия, спеша усмирить сыновей. Увидев своего мужа, она окаменела, остановившись прямо за ним.
– Что происходит в моем королевстве? – произнес после возвращения истинный король. Его голос отдавал ледяной яростью.
Прежде Завоеватель уходил дважды и дважды возвращался, но всегда пребывал в одном состоянии – человеческом. Сейчас же он был более похож на нечто дьявольски страшное и ангельски притягательное.
Завоеватель сделал пару неспешных шагов и оказался у тела Ифиокла. Тот, несмотря на полученные ранения, все еще отчаянно хватал воздух ртом, не в силах двигаться. Он смотрел на своего создателя и плакал, и слезы смешивались с горячей кровью. Завоеватель опустился на колено и дотронулся до его груди. Латная рукавица исчезла, словно впитавшись в тело носителя. Ифиокл едва повернул голову, и это принесло ему много боли.
– Не беспокойся, ты прощен, – едва слышно произнес Завоеватель.
Казалось, он читал мысли своего творения. Нежный свет стал разливаться из его руки и входить в тело Ифиокла.
– Это мои Львы! – медленно вставая, воскликнул Творец. – Только я могу давать им жизнь или забирать ее! Кто осмелился посягнуть на мое право создания? Пусть выйдет и сразится со мной!
Слова Великого Завоевателя разливались расплавленным металлом, но никто не смел ответить ему. Все страшились его гнева и лика, и даже Немей опустил голову, не в силах от страха ее поднять. Мадар, однако, не боялся, но меч Первого Льва глубоко вошел ему в бок, лишив возможности не то что говорить, а даже попросту дышать. Времени у него оставалось немного.
Вступая в битву с Немеем, Мадар прекрасно осознавал, что его единственный шанс поймать врага – когда тот будет уверен в неотразимости своего удара. Выжидая, Второй Лев подставился под выпад, самонадеянно рассчитывая уклониться и обезоружить противника; но как раз в ту самую секунду он увидел, как Иллион повалил брата и занес меч над его головой. Мадар на мгновение замешкался, и этого с лихвой хватило Немею, чтобы проткнуть его насквозь.
Не было страха в душе Второго Льва. Не желал он второй жизни и дар Завоевателя воспринимал как проклятие. И теперь не убоялся Мадар, но не хватало сил в нем, чтобы выступить навстречу своему Создателю.
– Пусть кровь покажет виновного, – произнес вернувшийся король, когда никто не вышел к нему.
Кровь Ифиокла начала мерцать красным огнем, медленно зажигаясь от тела поверженного Льва и доходя до руки Мадара.
– Я мог бы сразу понять, что здесь замешан ты. – В две секунды Завоеватель оказался возле Немея и Мадара.
– Владыка… – богобоязненно произнес Первый Лев.
– Прочь! – Создатель оттолкнул того силой мысли, видимо думая, что он пытается защитить Мадара. – Ты нарушил мой закон.
Завоеватель направил горящий неистовым пламенем взор на Второго Льва.
– Не первый… – смог произнести Мадар.
– Даже в этом не первый. Как ожидаемо. За это я одарю тебя. Ты станешь первым. Первым Львом, умершим от моей руки.
Завоеватель поднял руку, и в ней, вырастая сантиметр за сантиметром, появился странный меч, готовый обрушиться на взбунтовавшегося Льва.
Никтис бросился к ногам отца и стал молить о пощаде:
– Отец, прошу, не надо! Мадар не делал ничего дурного! Ифиокл собирался меня убить! Взови к крови, отец, и увидишь мою на его руках!
Младший сын плакал так сильно, что Завоеватель обернулся. Он заметил кровь на одежде своего отпрыска и наполнился гневом.
– Ифиокл, – произнес Завоеватель, и нежный свет, вернувший жизнь, превратился в обжигающую кару.
– Отец, это все Иллион! – схватил Завоевателя за руку его младший сын. – Он говорил, что станет королем, что все полукровки станут его братьями, а я буду никем.
– Это правда, Иллион?
Оборачиваясь к старшему сыну, истинный король силой мысли отбросил Ифиокла, и тот скрылся в толпе стоящих рядом Львов.
– Нет, отец, это не так! – поспешил Иллион оправдаться. – Никтис все не так понял! Отец, он даже не захотел со мной говорить!
Старший сын почувствовал, что оказался почти один. Все его друзья-полукровки и Львы исчезли из-под палящего взгляда Завоевателя. Рядом остался только Леандр.
– Просто поговорить? – Никтис плакал без остановки, но сейчас он знал, что был прав. – И потому у него в руках меч с моей кровью, отец?
