– Вы не находите странным, что сей разбойник готов признаваться в службе кому угодно: Его Величеству, настоятелю в Криге, нашим партнерам, будто бы всем сразу? Готов полезть в петлю за клевету…
Джерон явно не справлялся с полнотой мысли. Я помогла:
– Будто бы настоящий заказчик – тот, о ком не следует упоминать! – стоит выше и самого короля, вечных лет Его Величеству, и самой всеблагой Матери?
Бам! Железо столкнулось с железом, смотритель боя взвыл в полном восторге – кажется, кого-то повалили в песок. Или покалечили. Ни кронпринц, ни я не отвлеклись на эту мелочную, никчемную забаву.
– Поломай его, поломай, – кричала чья-то знатная жена, помогая нашей беседе.
Кронпринц долго думал над ответом.
– Служит моему отцу? – эхом повторил он. – Но ведь, будь оно так, я бы признал тот символ… Два рассвета, вы сказали?
Безнадежен. Или делает вид.
– Это не все, Ваше Высочество, – вытаскивать кронпринца из молчания оказалось весьма непросто. – Вы знаете, что мой род, род Коул, верно служит интересам Воснии. Мы никогда не переходили дорогу вашей семье. – Кронпринц затряс головой в согласии. – И эти разбойники, о которых шла речь… не только убивают ваших подданных. – Я выдержала небольшую паузу, трибуны взорвались рукоплесканиями и свистом. – Они тайно используют счета, засылают визитеров в наш банк, чтобы прятать следы, – последнее я уже прошептала. Ухо Джерона было так близко, словно он задумал уснуть и прислониться ко мне.
На манеже снова что-то стряслось: благородные девы повставали с насиженных мест. Кронпринц выпрямился и задумчиво пошевелил губами.
– Они проникли не только в наши хранилища, Ваше Высочество. Быть может, эти разбойники ходят и в вашей свите… среди залов, в самой резиденции…
Я взглядом указала на латника, почесавшего колено с обратной стороны.
– …И мне нужна ваша помощь, как никогда.
Быть может, в этот миг я засунула голову в пасть голодному медведю. Кронпринц мог лгать. Мог не знать о том, что лжет, ибо сам обманут. Но нет ничего хуже бездействия. Моя мать лежит в могиле неотомщенной, отец дряхлеет и с каждым днем все меньше похож на себя, а уж братья-бездельники… кругом – сплошь бестолковые псы. И сотни врагов. Оставаться на месте – подобно смерти.
Джерон растерялся. Подозрительно скромен для своего положения. Впрочем, что я знала о династии? Те прятались от вассалов, точно мыши от мельника. Крохотные мыши, повелители материка…
Нам принесли вино на замену.
– Ох, миледи, – выдохнул кронпринц и отпил из кубка. – Это… это очень много и сразу, признаться. – Я изобразила неизбывную печаль, и в глазах сами собой созрели слезы. Кронпринц маялся: – Из всей честности скажу, ваш банк еще никогда не доставлял нам неудобств. Ну, уж последнюю дюжину лет так точно, и мне нет никакого резона отвергать вашу просьбу. Или же не верить вам…
Еще бы. Священники нанимают головорезов, гвардейцы работают с бандитами, благородные дома заняты резней, графы пропивают целые состояния в ночь… И все они приходят под вывеску «Арифлия и Коул» в слезах, с мольбами и угрозами вперемешку. Куда им еще идти, когда аудиенции не дождешься и за дюжину лет?
– Я польщена. Благодарю от имени всего рода Коул…
Эту речь кронпринц приберег вовсе не ради моей благодарности.
– Но… если бы я только мог что-нибудь изменить… – В его глазах, быть может, и зрела скорбь. Почти что сострадание святого отца, разводящего руками пред отбившейся паствой. Но я знала, что последует дальше. – Если бы только я мог…
Бессильные мира сего.
– Но что же ваш отец? Его Величество?
Джерон махнул рукой:
– Вам ли не знать, как он стар.
По сей день я не знала, как он выглядит, жив ли. Кроме профиля на монетах, что мы чеканим уже двадцать лет. Быть может, мой отец застал его в здравии? Застал – и остался без помощи от бестолкового старика. Гаранта нашей власти…
– Со дня на день его заберет к себе всеблагая Мать. – Печально подняв кубок, произнес Джерон. А потом столь же грустно улыбнулся. – Так они говорили семь лет назад. Говорят и сейчас.
Джерон вернул выпивку на столик. А вот и суть разговора. Условия, большая нужда старшего принца.
– Миледи, вы, должно быть, думаете, что я подстрекаю вас к заговору с целью захвата власти?
Он посмеялся и покачал головой:
– Нет ничего, что я желал бы больше, чем здравие моего отца. – Кронпринц повысил голос и поправился: – И процветания нашего края.
Я терпеливо ждала, выказывая уважение. Все прелюдии, все отступления, все оправдания самой искренней и честной жажды человека. Жажды власти.
– Я был у его постели. В том году, в этом. О, как он плох! В таком состоянии шутка ли – управлять Воснией. – Он поджал губы и прошептал: – Я и представить не могу, кто управляет ею.
Смешок так и просился наружу, но я выдержала взгляд кронпринца. Всем на этой скамье было известно с малых лет, кто принимал решения. И кто будет их принимать, окажись так, что вся династия скончается, не оставив наследников.
