Бережет от меня самого.
– Из малого зла растет зло побольше! Одна беда тащит за собой подруг!
Вельмира, славная женщина широкой души, просто любила сотрясать воздух. Я ее не корил. Послушать, принять удар на себя, сознаться в грехах – исповедь, что хранит семейный очаг. Я кивал и пил.
– И что дальше, скажи? – серчала Вельмира.
Во дворе послышался шум, чей-то топот. Через пару лет Анни вырастет, и не будет нам покоя…
– Когда твои выходки помогли Бену? – Вель постучала по столу, привлекая внимание. – Еще немного, и ни один сосед не усядется с тобой пьянствовать! Нас выживут, неужели ты…
Топ-топ. Ш-шух. Нет, это не Бен. У него шаг легче. И не Анни.
Хруст ветвей, звон и шелест тяжелой одежды. Железная поступь, сталь, угроза.
– Вель, – я поднялся, покачиваясь. – Иди-ка наверх.
Она снова ударила кулаком по столу. Жалобно скрипнули несчастные ножки.
– Смотри мне в глаза, когда я…
– Наверх! – рявкнул я и зашарил руками по поясу, подбираясь к пологу. И где я посеял чертов нож? – У нас гости!
– Кто?..
По двору шла троица вооруженных солдат. Не законники и не местные, из города. Я их не знал. Вельмира, как видно, тоже.
– Я говорила тебе, – зашипела она. – Я говорила…
– Наверх.
Вель схватила юбки и побежала к лестнице, уронив корзину с бельем. Под корзиной-то и лежал мой старый приятель.
Под шлепающие удары ног по ступеням я выскочил из комнаты и прислонился боком к окну. Заглянул в щель между рассохшейся рамой. Нет, не трое: один показал какой-то жест у курятни – заходили с другой стороны двора. Похоже, раму я тоже уже не починю.
Бесшумно скользнув обратно в комнату без окон, я задул единственную свечу и задернул полог. Шаги близились к двери. Чертов стол скрипнул, когда я поставил его боком, чуть ближе к единственному входу.
Думается в такие мгновения о всякой херне. К примеру, зачем я показывал Бену арбалет? Теперь он наверху. И теплеет последняя надежда, что Вель помнит, как его заряжать…
Я стоял, придерживая ножик, и думал: все повторится вновь. Колья, холод, смерть. Но в этот раз ублюдки просчитались – я здесь.
Входная дверь распахнулась, хрустнул откос, и слабые петли не удержали ее вес. Хрясь!
Тяжелые сапоги топтали порог моего дома.
– Ба, ну и темень, – ворчал кто-то с южным говором.
– Над было с утречка. Говорил я…
– Заткнись, – грубо прервал их замыкающий – голос его будто прорезал ткань полога.
Главарь? Добраться бы до него первым. Сверху послышался плач. Должно быть, Анни…
– Где они?
– Снаружи-то домишко мелковат, – в походке последнего явнее всего слышалось бренчание стали. Солдаты, но чьи? Старые друзья из когорт? Как же трещит поганая башка…
– Просторно, да бедно. Дверь-то видали? Мы точно там, Бурз?
– Эй, семейство! Тук-тук! Есть кто?
Они зашли небрежно, как не заходят незваные гости, которым всего-то и надо – спросить дорогу или выпить воды.
– Чем так смердит? – солдат у полога шумно втянул воздух.
– Пьянством и нищетой, – хохотнул какой-то подлец, пролезший в дальнее окно в коридоре.
Если они будут проходить по одному, быть может, я успею…
Полог отдернули, первый солдат шагнул в комнату, засмотрелся на лестницу и задел ножку стола. Потерял равновесие, упал с грохотом. Похож на гвардейца, да только что им делать в нашем селе, вдали от тракта?
– Тьфу, на хер! – заворочался он на полу.
Второй ринулся ему помогать, и я перехватил его на пороге, оттянул на себя и гаркнул:
– Стоять! – Солдат попытался вывернуться, хоть кончик ножа прильнул к его глотке. – … или я порежу чье-то горло, – рявкнул я, и все притихли.
За пологом загремела сталь. Многовато для шести человек, коли меня спросите.
– У него нож, – неумно заметил тот, кто еще недавно валялся у стола.
Третий запутался в пологе, пытаясь его убрать с пути. Яркий солнечный свет почти резал глаза. Хуже некуда.
– Дай пройти, – раздраженно буркнули в коридоре.
И в комнате появился еще один ублюдок. Загремел латный доспех – в десять раз краше, чем у самого Веледаги и всех его подпевал. Такую сталь достаточно показать разок, и действует не хуже ножика – сразу ясно, что дело имеешь с важной шишкой.
Мы уставились друг на друга: я глядел из-за плеча его приятеля, он – постаивал посреди комнаты. Я запомнил чисто выбритое лицо и усталый взгляд человека, проделавшего слишком долгий путь.
– Так-то встречают у вас гостей? – Он и не думал о жизни своего приятеля: прошел с важным видом к лестнице.
Я дернулся:
– Еще шаг, и…
Солдат снова затрепыхался в моей хватке.
– Я бы не горячился, – с ложной вежливостью говорил самый важный ублюдок. – Тронешь моих друзей, и я поднимусь, погляжу, кто там хнычет…
На верхнем этаже скрипнули половицы. Я прислушался. Всхлипывал Бен.
– Чего надо? – прохрипел я.
Нож умолял нарисовать улыбку. А затем – вторую. И так до тех пор, пока Вель не унесет ноги.
– Поболтать, – он пожал плечами, и латы противно скрипнули. Затрещала голова.
Далеко ли уйдут они с Беном?
– Я не в духе, загляните завтра вечерком, – я кивнул на выход. – Мы пожарим гуся с ябло…
