– Рассчитываю на вас, – зачем-то сказала Жанетта, послав мне тяжелый взгляд.
Я отразил его улыбкой. Та увяла, когда Деханд пошел за мной следом, к выходу.
– Уж с одним пьяницей я как-нибудь управлюсь. – Деханд продолжал меня преследовать. – После Итана, твердыни Долов, после Колла из Маранта…
Деханд тяжко вздохнул и позволил наглость:
– Боюсь, турниры не имеют ничего общего с заказным убийством.
Меня раздражали две вещи: то, что он прав, и то, как все переменилось этим вечером. Увидеть Рута в потасканной дорожной одежде, притулившегося у арки возле сада, – было почти счастьем. Будто все вернулось на круги своя.
– И где тебя так помотало? – вместо приветствия начал я.
Он ударил меня по плечу. От него несло конем, потом и дальней дорогой.
– Я как раз маленько думал потолковать. С глазу на глаз, – он покосился на Деханда.
Рут не имел привычки думать перед тем, как нести свои нелепые истории. Нет, как раньше уже ничего не будет.
– О, дьявол… Если я услышу хоть еще одно слово про Эританию…
Рут моргнул дважды:
– Эританию? Сраные болота?
Деханд навострил уши и сузил глаза. Я накинул плащ и поманил Рута за собой, прочь от дома.
– Там еще и болота? Хуже и быть не могло.
Рут замер – я не услышал его шагов. Обернулся: тот стоял, будто примерзший к земле.
– Ты что, приятель, туда намылился?
Я выразительно посмотрел на телохранителя жены. Рут наконец-то сообразил, что к чему: мы отошли от поместья, растоптав траву. Теперь фигура Деханда сливалась с выстриженными кустами.
– Черта с два! – тихо сказал я. – Ноги моей там не будет.
Раннее воснийское лето не согревало по вечерам. Я приложил подмерзшие руки ко рту и подышал на ладони. В походе под Волоком ничего не помогало их отогреть: мы клонились к костру, грязные, оголодавшие, смердящие не лучше покойника…
Как же я отвык от этого дерьма.
– Да, я туда намылился, – сдался я после поворота к «Гусю».
Когда мы уселись в углу, за дальним от входа столиком, Рут даже не взял выпивку. Он уложил локти на стол и смотрел на меня, как на безумца.
– В Эританию, приятель, едут в двух случаях. – Он пошарил рукой по столу и вспомнил, что кружек еще нет. Нахмурился. – Случай первый: тебя туда погнали под страхом смерти. Виселица ли, терки с бандитами, кровная месть. А во втором ты просто свихнулся. Умалишенные и смертники, вот и все, кто приживаются в тех местах.
Я напомнил ему, закатав рукава дорогой рубахи:
– Про Воснию мне говорили еще хуже.
Рут ухмыльнулся, сверкнул щербатыми зубами:
– Скажешь, были неправы?
Я промолчал. Жестом попросил подать что-нибудь для пересохшего горла. Рут излишне суетился: делал такие пассы руками, словно пытался мне что-то продать.
– Гиблое местечко, коли спросишь. – Я не спрашивал. – Сами не просекли, в какого бога веруют, в вечном разладе друг с дружкою, не щадят ни баб, ни детей…
Он уставился на поданную кружку, сбился с мысли.
– Не то чтобы у меня был богатый выбор. – Я дернул плечами и пододвинул выпивку ближе.
– Что-нить еще, милсдарь? – спросил подросток, обнимая поднос.
– Немного тишины, – отвадил его Рут. Когда нас оставили, приятель заговорил, не попробовав напиток на вкус. – Миленькое дельце, я скажу: сдохнуть в такой-то дыре.
– Как я говорил, выбора у меня маловато.
– Значит, угроза жизни, – кивнул Рут. Похоже, он не шутил.
В последнее время все кругом были правы. Кроме меня.
– Все сложнее. Сам поход займет не больше сезона. Заскучать не успеешь.
– Поход?!
Рут так удивился, что, держи он в руках выпивку, точно бы облился с ног до головы.
– Долгая история…
– Так-то я никуда не спешу, – со странной злостью ответил он.
Я вздохнул и потер уголки глаз.
– На днях объявилась наша старая знакомая. Оторва Руш, отряд капрала Гвона, – Рут закивал, – заявилась не одна.
Кислое вино обожгло горло. Я путался между тем, что хотел рассказать другу, и тем, что рассказывать не стоило никому…
– И?..
– В общем, если я не соглашусь на условия Энима…
– Ничего не всекаю. Тут еще и Восходы замешаны?
– Все сразу, – вздохнул я. – У меня два дня, чтобы собраться.
– Ничего не всекаю, – повторил Рут.
Я бы тоже предпочел ничего не знать.
– Должно быть, женушка твоя будет вне себя от радости при таких делах, – Рут покачал головой.
– Жанетта знает. Она меня об этом и попросила.
– Коли попросила, можно и отказаться, – буркнул Рут.
Мое молчание ему не понравилось.
– Нет, нельзя? – он хлопнул по столу. – Вот ведь мегера! Схоронила одного, теперь спешит избавиться от второго…
– Все не так просто.
Спорить совершенно не хотелось. Нам подали копченые ребрышки по старой памяти. Я не возражал. Деханд появился в дверях, выцепил нас взглядом и мрачно встал у выхода, подобно надгробию. Я ел без аппетита, приглядывая за ним.
– Вот придурок, – громко сказал Рут.
Деханд его не услышал или сделал таковой вид. Впрочем, притворялся телохранитель Жанетты из рук вон плохо.
Я ел из привычки, не от голода. Ребрышки потомили на славу. Вся моя сладкая жизнь – последние ее крохи! – истончалась, редела, отдалялась с каждым часом.
