– И, как уж заведено, хорошему войску нужен хороший ставленник! – Эним вытер кустистые брови платком, будто не дотянулся до лба. – За сим я, Эним Годари, ответственный за Второй и Третий Восход…
Какой-то даме стало плохо. Должно быть, пришла пора прощаться с мужем: кружево на ее выходном платье окрасилось в цвет грязи. Ее подхватили с запозданием, и оханье перебило слова Энима.
– Назначается… по старейшему нашему обычаю… – взгляд на приказ, – победитель последнего турнира, обладатель двух корон и недюжинного опыта в походном деле…
Возможно, упасть в обморок – решение получше, чем слушать эту бездарную речь.
– …Лэйн Тахари!
Одинокие хлопки и свист взрезали тишину и тут же угасли. Я обвела взглядом толпу. Эним покашлял в кулак, тревожно посмотрел на шляпы и сказал громче:
– Лэйн Тахари. Первый мечник Крига, а ныне – и Оксола, нашего славного города на реке!
Свист и хлопки повторились. Теперь чуть тише. Ничего не происходило.
– Поганый мерзавец, – прошипела я.
Обвел нас. Ускользнул, затерялся. Как он вышел из города? Как его жена допустила такое?..
Послышались шепотки и редкие смешки.
– Быть может, он захворал? – тихо спросил Эним, но в такой тишине его слышали и дальние ряды.
Вуд даже не делал вид, будто высматривает первого мечника. Впрочем, как и Гант. Да и можно ли высмотреть того, кого давно нет в городе? В толпе зародилось движение.
– Дорогу! – гаркнул кто-то знакомым голосом.
Я привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть причину толкотни.
– Да что вы себе позволяете? – вскрикнул кто-то впереди.
Из толпы, точно небольшой гребень волны, к лестнице двигался отряд. Эним тревожно потоптался на месте:
– Кто-нибудь… э-э… не мог бы позвать…
– Дорогу, вашу налево!
Кто-то снова вскрикнул – процессия отдавила ногу, и не одну.
– И для чего люди стоят первыми, – буркнул Гант, как всегда, не к месту.
На лестнице появились гвардейцы. В начищенных доспехах, лучшие псы на страже. Один показался мне смутно знакомым. Он повернулся к толпе, и я увидела грязные серые усы с бородкой. Самой графини не наблюдалось нигде. Голос Энима звучал жалко:
– Ох, какое счастье! Я уж подумал…
Гвардейцы заслонили управителя Восходов, а потом все так же бесцеремонно растолкали первые ряды, выискивая себе место.
На одной ступени с Энимом, чуть обгоняя его в росте, стоял первый мечник. В блестящих парадных латах, точно начищенная монета в ладони. Стоял без шлема и сиял, широко улыбаясь управителю. Их руки тут же соединились в рукопожатии.
– Вот же поганый мерзавец, – довольно сказала я.
И площадь снова одобрительно засвистела, послышались куда более оживленные хлопки. Толпа почуяла скорую свободу.
– Херов мерин, – выдал тихий голос справа.
Все это время у дома гильдий, прямо под балконами, скрестив руки на груди и откинувшись спиной на опору, стоял пьяница. Тахари не умел выбирать друзей. Удивительное в пьянчуге было лишь одно: он все еще не издох, не захлебнулся рвотой где-нибудь у корчмы. И его так и не вздернули.
Нет, совершенно удивительно, что он все еще жив. У него было меньше всего поводов, чтобы выказывать злость. Тем не менее он стоял с таким лицом, будто совсем недавно вылавливал покойников из канала голыми руками, без багра.
Толпа начала редеть, освобождая каменные стены гильдейского дома.
– Сучья лапа, – выругался пьяница еще раз, пока Эним зачитывал приказ.
Они с мечником еще долго улыбались, стоя на лестнице, словно обвенчанные супруги.
– М-леди? – спросил Вуд, явно тоскуя лишь об одном.
– Никаких драк. Мы пришли поговорить. Никуда он от нас не денется.
Тут-то он и заметил меня в рядах. Прошел взглядом дальше, не останавливаясь. Я кивнула Вуду и Ганту:
– За мной!
Когда я обернулась, Тахари на лестнице уже не было.
– Проклятье, – прошипела я. – Куда он подевался?
Вуд неопределенно махнул рукой на толпу.
– Будто я без тебя не вижу!
Я подобрала юбку, развернулась и тут же натолкнулась на Джереми.
– Его все еще нет, миле…
– Будто я без тебя не знаю! За мной!
Стоило бы сказать «передо мной» или какое-нибудь яркое «вперед»: люди спешили по своим делам. Толкались и шли напролом, пихались плечами, работали локтем…
– Да пустите же! – отпихнула я гвардейца с дороги. Тот поклонился, помешав еще больше.
Темная голова Тахари на мгновение показалась за чьим-то плечом и снова исчезла. Я бы побежала за ним, если бы не проклятая сутолока. Мимо проплывали рты с гнилыми зубами, железные шлемы гвардейцев, испещренные оспинами лица. Получив дважды локтем, проглотив шесть оскорблений и получив лишь два жалких оправдания, я снова увидела Тахари. Ошибки быть не могло. Мечник двигался к дороге на храм.
– От вас никакого толку, – обернулась я.
И выяснила, что осталась без свиты. Позади начался спор и толкотня. Тахари мельчал за снующей туда-сюда солдатней и зеваками. Никто меня и не замечал – я стиснула зубы и ускорила шаг: на дороге стало просторнее.
– Прочь, – отпихнула какую-то селянку, неведомо что позабывшую на площади. Ее место тут же занял молодой носильщик. – Пошел вон!
Корзины рассыпались по дороге, я перешагнула через них. Первый мечник с кем-то беседовал. Я начала различать слова…
