Гурт вскрикнул, не успел я поднять и двух золотых. Пришлось отвлечься. Завыл и Винс: девица вцепилась в его ухо, явно до того метив в глаза. Из боковины Гурта торчала рукоять небольшого ножичка.
– Гха! – он вытащил ножик и замахнулся.
Девица повалила Винса на землю, выхватила откуда-то еще один нож – тот блеснул в ее руке.
– Стой! – гаркнул я, но было поздно.
Гурт навалился всем весом на железку и вонзил ее в спину девице.
– А-а! – завертелась она.
Винс тоже кричал, больше от испуга – перед его лицом маячил ножик. Пятерня девицы добралась до его лица. Гурт бил так, будто от этого зависела его жизнь:
– Н-на! – Чавк-чавк: ныряла сталь в девичью спину. – Получай, с-сука!
– Стой-стой, – отнимая девчачьи руки от лица кричал Винс.
Ее крик превратился в глухой вой, а затем – в захлебывающийся хрип. Она расцарапала щеку Винсу и потом упала лицом в грязь.
– Ну, сука! – взвизгнул Гурт и еще пару раз пырнул ее ножом. – Чуть не убила! Чуть не помер!
Винс тяжело дышал, вытаращив глаза на мертвую девицу, и сидел, расставив ноги над ее головой.
– Уймись уже, – вздохнул я.
Гурт вытащил нож – на спине девицы чистого места не осталось. Он посмотрел на нее, затем на лезвие в руке – и тут же брезгливо разжал пальцы. Ножик упал рядом с другим, так и не отведавшим крови.
– И как мы теперь узнаем, где золото, дебил? – пришел в себя Винс.
Послышался треск ткани. Гурт тяжело выдохнул, прижимая тряпицу к боку. Всю одежду себе замарал. Не стоило его брать, и разве бы Даррел ему доверил чего? Только сидеть у ночлежки с тупым видом.
– Возьмем что есть, – я подошел и осторожно поднял оба ножика.
Ничего такие. Что-то за них и дадут. Дурни не шевелились: один сидел, другой стоял, ругаясь.
– Одежду снимай, чего от нее осталось-то, – поторопил я Винса. – Или мы кого подождем на дороге?
Времечко-то еще хожее, тут затишья долго не бывает. Уже вдвоем мы склонились над телом, я взялся за сапоги.
– Ну-ка…
Те легко слезли с небольших стоп. Почти сношены, иначе с чего бы иметь дела с этими умниками из дворцов? Мне бы и самому не помешало обувку-то сменить. Взявшись за предплечье, я перевернул девицу на спину.
– А все-таки она ничего, – причмокнул Винс.
Я поднялся, сделал два шага и отвесил ему оплеуху.
– Стягивай давай, хоть пожитки сбудем. С вами только с голоду помирать…
Винс потянул перепачканную рубаху и замер, когда ее низ дошел до девичьего горла.
– Теплая еще, – деловито потрогал ее за правую грудь.
– Шевелись давай. Не то я тебя сам оприходую, на хер.
Гурт скупо хохотнул и тут же зашипел от боли.
– А ты чего встал? У дороги собери, – я махнул ему рукой.
Дело пошло быстрей.
– Ну, взяли, – выдохнул я и подхватил уже нагую девицу под колени.
– А чего это ты с той стороны? – встрепенулся Винс.
Я зыркнул на него так, чтобы тот в штаны наложил. Но Винс только нахмурился и с великой неохотой просунул ладони под девичьи подмышки. Даррел бы ему за такое отрезал ухо, а может, и сам хер.
– Взяли, – рявкнул я.
Зря говорят, что девиц на руках носят. По первости так-то оно, может, и так. Но через десяток шагов и в спине щемит, и колени плохо гнутся. До воды идти-то всего ничего, а оба запыхались.
– Уфф, – взмок Винс.
– Раз-два…
Далеко забросить не удалось. Винс поленился, и девица напоследок обрызгала нас водой. Ко дну не ушла – прибилась к берегу, зацепившись за него ногой.
– Палку бери подлиньше и толкай, – я вытер лоб. – Тьфу, на хер! – кровь на руках теперь испачкала и лицо.
– И где теперь энто золото искать, – крикнул Гурт, слоняясь у дороги.
Я махнул рукой, уже простив дурака.
– Главное, что эта сука довольна будет.
Гурт недовольно пыхтел и уже сделался бледным. Больше от страху, ясное дело – в такой туше крови хватит на двоих. Винс вернулся, слегка запыхавшись. Чуть дальше река уходила в сторону, и он быстро вытолкал тело к потоку.
– А че, если и нас так же, – Винс дернул подбородком в сторону воды.
Белая девичья задница показалась из глади, ее уносило вниз по течению, все дальше, дальше. Винс с тоской провожал светлое пятно взглядом. Я приблизился, обхватил его за затылок, столкнулся с ним лбом и посмотрел прямо в глаза:
– Херни не неси. Нам-то платят.
Винс не повеселел.
– Чую я, вещички собирать надо, деру пора давать, вот чего…
Я отпустил его.
– Коли так охота – сам и вали.
Винс отвел глаза.
– Да я так, чего думаю, то и говорю… только говорю.
Ну до чего лучше было при Дарреле! Остались мне одни сопляки. Гурт с кряхтением собирал разбежавшиеся монетки и считал вслух. С трудом добирал до десяти и снова начинал с единицы.
– Коли бы меньше думал, того гляди и вышел бы из тебя толк, – в сердцах сказал я и принялся помогать Гурту.
И видели нас только птицы да облака.
Скупое воснийское солнце ласкало нас в обед и покидало к вечеру. Недолюбленные им дети, мы прятались под навесами и плащами, стоило летнему дождю выразить свою немилость. А к ночному холоду разводили костры.
