Родрик – темная лошадка Годари, сотник, про которого я не знал ровным счетом ничего. Ни хорошего, ни плохого. Урфус, к которому прилагалось ровно одно достоинство – отсутствие Стефана, с которым они собачились всю осаду. Тот самый Урфус, у которого меч не залеживался в ножнах, а язык – за зубами. Рохля Лавель, с какого-то перепугу снятый с поста в Оксоле. Наследник Энима, Вайн Годари, не способный изъясняться так, чтобы его понимали люди. Он желал двух вещей: моей смерти и встать во главе похода.
Четыре сотника, три сотни и тысяча проблем.
– Но нам не о чем беспокоиться, – неубедительно начал я, глядя на зеленеющего сержанта. – Для мирной беседы хватит и трех десятков, верно?
Сержант выпучил глаза:
– Так и есть, сир!
На горизонте качались ели, венчая холмы. Где-то там, за разбитой стеной Волока, нас ждала «подмога». Останки старого ополчения, поменявшего флаг? Юнцы, не заставшие похода, впервые взявшие бритву в руки? Головорезы Барна, разбежавшиеся еще до осады, у которых кончилось награбленное добро? Видит небо, нам понадобится все, что есть.
Винс с громким шлепком размазал комара на шее. Только сезон начался – уже нет от них спасу. Да и девица запаздывала, иначе чего бы нам тут стоять за так, кормить гадов? Мешочек с деньгами грел брюхо, хоть и дожидался не меня. Большой, полный мешочек. Взять бы его себе да умотать подальше. Только кто потом возьмется за дело с Марком?
– Ждем, – сказал я зачем-то.
Винс пальцем показал на мой лоб, и я ударил себя ладонью. Не попал. А может, и не было там никакого комара, вон как Винс заулыбался. Сам не лучше гнид. Я подошел и шлепнул его по лбу, с силой.
Много думает себе лишнего этот Винс.
Куда уж лучше было ходить под Даррелом, да только под ним теперь весь город походил, с тех пор как его подвесили над восточными воротами. Теперь дела имеешь с графами, херовыми богачами, сержантами. А платят с воробьиный хер. Что за житье?
– Пст… – шепнул Винс.
Высокая трава шевельнулась. Девица, не будь дура, по дороге не шла. Я свистнул ей и помахал рукой:
– Нету тут у нас никого. Вылазь.
Она не поверила – повертела головой: в одну сторону дороги, в другую. Чудо, что не заметила Гурта, я и отсюда видал, как торчит его башмак за облезлым у низа кустом.
– Говорю, вдвоем мы тут. Винс да я. Да и ты теперь.
Девица осторожно высунулась из укрытия, держа в руках сверток. Легким бегом пересекла размытую колею и оказалась на нашей стороне. Река и то громче шумела, чем ее шаг.
– Добренького вечерка, – улыбка расписала рожу Винса.
И тут дитя завизжало. Девица подняла глаза к небу и прорычала, пересилив детский крик:
– Вечер херовый, как ни глянь. Золото при тебе?
Винс обошел ее, разглядывая. Одно на уме. У Даррела бы ему всекли так, что мигом бы поумнел.
– Никто вас не видал по пути? – я залез рукой под рубаху, подцепив мешочек.
Деньги звякнули в ладони, оставив после себя пустоту и прохладу.
– Да-да, пошевеливайся, я не болтать пришла. И заберите уже этого паршивца, – она всучила визжащую кучу тряпья Винсу.
Тот стоял, раззявив пасть, и на меня глядел, ожидая указки. С Даррелом бы все сами знали, чего да как. Я кивнул в сторону реки. От визга уши вяли. Девица уперла руки в боки и подошла ближе.
– Ну?
С большой неохотой я передал деньжата.
– Я уж подумал, тебе не шибко надо. Говорят, муженек-то ейный тебе пару сотен золотом отсыпал?
Она нахмурилась и начала пересчитывать монеты. С другой стороны, при Дарреле-то таких деньжищ мне в руки не давали.
– Так чего, правда это или врут? – настоял я.
Куст шевельнулся – дурень Гурт перестал терпеть комарье. Детское вытье досаждало не меньше гадов, но именно оно и скрыло нашу промашку.
– Не твоего ума дело, – отбрила меня девица.
Монетки ловили закатное солнце и звенели в ее ладони. И с каких пор какие-то девки умеют складно считать? Послышался всплеск, и визг прервался. Девица отвлеклась, посмотрела на Винса. Тот повернулся к нам, отряхнув ладони.
– Вот дерьмо, – он понюхал свои руки и тут же обтер их о штаны.
– Вы совсем сдурели? – рявкнула девица. – Зачем…
– А тебе на кой? – удивился Винс. – Сама отдала.
– Я его у шлюхи купил, – я дернул плечами.
Она замерла, ошалело глядя в сторону Винса, ее пухлые губы разомкнулись, и я услышал начало самой дерзкой брани, каковую и в порту-то не всякий знает.
– Так чего там про золото? – вдруг вышел из куста Гурт.
Я вытаращился на него: дурню полагалось сидеть там, покуда я не скажу иначе. При Дарреле всего этого дерьма никогда не бывало.
Девица сощурила глаза и начала отходить к дороге. Ну и херня.
– Эй-эй, посто…
– Здесь не хватает, – не досчитав, сказала она.
– Говори, – Гурт перегородил путь, широко расставив руки, – где золото лежит, и того гляди мы тебя отпу…
Мешок с монетами полетел мне в лицо.
– Ау!
Зазвенело херово золото с медью, разбежалось под кусты и к обочине. Я бросился его собирать. Мимо меня пробежал Винс, чуть не столкнув с ног.
– Лови! Кхр…
