Начало любого похода – дни, полные сладостного обмана. Надежды, притязания, грубые мечты – все соединяло солдат. В песне, за обедом, под узкими навесами, в тесноте ночевки. Я знал, что продлится это от силы несколько дней.
Не успели мы потерять стены Оксола из виду, я уже мечтал о постели, треске поленьев в домашнем очаге и теплой руке на плече. Руке с длинными узловатыми пальцами…
– Кхм-кхм… – Скальв прочистил горло.
«Теперь все иначе», – обещала Жанетта.
Ее правда. На меня смотрели с почтительным ожиданием. Заискивали, предлагали помощь, кланялись почти до самой земли. Единственное, на что не были готовы солдаты – оставить меня в покое. Терпимые лишения.
В этот раз при мне едут слуги поместья, какая-никакая охрана в виде Деханда, гвардейцы Энима… Месяц, два – и вот она, свобода. Я потянулся, не скрывая улыбки. Капрал Скальв, надоевший с самого утра, буравил меня взглядом.
– Так что… э-э… прикажете, сир?
Я уставился на карту. Решения. Вот для чего нужен ставленник – чтобы было, на кого свалить всю вину, если… нет, когда что-то пойдет не так. Без ставленника не могли решить простейших вопросов – чем смазывать колеса телег, как часто поить лошадей и по какой дороге вести войско, хоть их и было всего две. И вторая стоила бы нам еще половину дня в пути.
– Мне каждый раз марать бумагу? – я размял шею. – Как уже было сказано, мы идем кратчайшим путем.
– Но, сир, господин Родрик настаивал, что дорога с мостом куда тише, нежели…
– Мы идем по землям Восходов, числом в четыре сотни солдат. Что вообще может пойти не так, капрал Скальв?
Полог шатра откинули, и появилась Сьюзан Коул. Я замер, в шее что-то болезненно хрустнуло.
– Доброго вечера, – жизнерадостно прощебетала дочь банкира.
Сьюзан зашла без сопровождения – Деханд пропустил ее, даже не посоветовавшись со мной.
– Боюсь, мы очень заняты, м-леди, – Скальв расплылся в снисходительной улыбочке. – Ваш шатер расположен южнее, это выйти от нас, взять вправо, и затем…
«Ее шатер?!»
Я смолчал. Назойливая дочь банкира никуда деваться не желала – напротив, встала у моего стола, словно желала венчаться. Мы какое-то время сверлили друг друга взглядом. Я подумал, что нет ничего более унизительного, чем звать на помощь охрану.
– Если вы не расслышали, вход сюда запрещен. Скальв, будьте добры, проводите миледи.
Капрал протянул руку к Сьюзан, и замер, так и не решившись выполнить приказ. Та защебетала быстро-быстро.
– Что же, разве ваша жена, графиня Малор, ничего вам не передала?
Наигранная невинность в ее глазах резала, точно бритва кожу.
– Скажем, про долги?..
Скальв непонимающе смотрел то на меня, то на чертову Сьюзан.
– Не пойму, что вы здесь забыли, – бесстрастно парировал я. – Это шатер для сотников, и…
Она по-детски надула губы и перебила:
– Я обронила пуговку.
Скальв вытаращил глаза и снова посмотрел на меня, явно выискивая поддержку.
– Пуговку?..
– Серебряную, в форме листка. – Сьюзан уже положила ладони на локоть Скальва, и тот совсем обмельчал. – Она дорога мне как память. Не могли бы вы помочь мне, Скальв?
Дочь банкира уже запомнила имена моих капралов. Борьба на лице Скальва была яростной, точно волны в море. Победил устав.
– Извольте простить, м-ледя, но на войне не до сраных пуговок.
Сьюз приобнажила полоску ровных белоснежных зубов.
– Эта пуговка весом в серебряк, а работы в ней – на три. Принесешь до ужина – дам за нее все десять.
Лицо Скальва потеряло цвета. Он выдохнул, поклонился и быстрым шагом вышел вон.
– Выходит, все-таки и на войне пуговки чего-то стоят, – Сьюзан небрежно подвинула бедром чернильницу на столе и уместилась так, чтобы закрыть собой вид на выход из шатра.
Глядя мимо нее, я размышлял – столь ли большой позор позвать к себе Деханда. И так ли опасно перевернуть стол, опрокинув его вместе с наглой дочерью банкира.
– Я не помешала вам, первый мечник?
– Помешали.
Она вздохнула, опустила взгляд и принялась стаскивать перчатку. Неторопливо, будто прибыла на пост отдыхать и забавляться. Белая полоска кожи появилась между оливковым рукавом и вышивкой на грубом подвороте. Ни на коже, ни на одежде не было ни пятнышка грязи, потертости или потемнения. Должно быть, днем и ночью ее держат в сундуке…
Сьюзан подняла глаза, и я сделал вид, что смотрел на карты с письмами, разбросанные по столу.
– Так чем могу вам помочь?
Чтобы мы расстались как можно скорее.
– Мне скучно, – никакого раскаяния, сплошная скорбь. Даже уголки ее губ не приподнялись. Безупречная издевка. После этих слов в Криге мне полагалось ее развлекать.
Теперь все иначе, верно?
– Капралам Урфуса нужны стрелы и масло для телег. Кузнец не справляется со своей работой по причине подпития. Полагаю, это займет вас на половину грядущего дня. – Я придвинул чернильницу, чтобы та не сверзилась с края. – Не благодарите.
Сьюзан отстала лишь на мгновение – пока вертела перчатку в руках.
– Вы много себе позволяете.
Я еле сдержал смех. Не было человека на всем материке, позволявшего себе больше, чем дочь банкира. Я придвинулся и сказал тише:
