Вкус настойки не перебивал соленую горечь во рту.
Сколько раз я представлял себе этот день? Конечно, не в кабинете у костоправа. И с более-менее целым лицом. Без боли, пожалуй. Главным там был Вард – разбитый, покалеченный, мертвый. Вовсе не валун, не большой человек, а обычный мертвец, который уж никому не причинит зла. Особенно мне.
– Господин? – потолок перегородило напряженное лицо лекаря.
Доски за ним плыли. Должно быть, я выпил лишнего. Именно потому боль ушла? Я потянулся рукой к лицу.
– Нет-нет, милейший! – лекарь тут же остановил меня. – Дайте покой. С этого дня…
– Я все-таки его убил. – Я не сдержал улыбку и пожалел об этом. Боль осталась.
– Прошу вас, сосредоточьтесь! Слушаете? Посмотрите на меня, вот так. Запоминаете?
Лекарь вдруг замер. Челюсть его застыла в смешном положении – перекошенная к левому плечу, почти отвисшая.
Двери кабинета ударились о стены.
– Ваше с-сиятельство, – вдруг склонил голову лекарь. А потом согнулся еще больше.
Я обернулся, не успев ни о чем подумать.
Придерживая обе створки, у порога стояли гвардейцы. Или наемники – я знал, сколь невелика разница между первыми и вторыми в Воснии. Они пришли не одни – сопровождали женщину в дорогом платье и крашеном плаще с меховым отворотом. Женщину, которую я меньше всего желал видеть сегодня и мечтал увидеть завтра. Жанетта Малор.
– Могу ли я вам чем-то?.. – не поднимая головы начал лекарь.
Я не нашел сил подняться со стула. Только сжал подлокотники и таращился, не находя слов. Приличных слов. «О, дьявол!» – вот и все, что пришло мне в голову в тот миг.
Моего помощника и след простыл. Гвардейцы приблизились. Я припомнил одного. Тот угрюмый тип с проседью в усах и приплюснутым носом – телохранитель, которого я встречал на банкете. И двое на подхвате: смуглый кочевник в крашеной стеганке да приземистый восниец. Должно быть, я вижу их в последний раз.
– На площади лежит тело. – Моя так и не случившаяся жена не поздоровалась.
Почему-то я задержал дыхание. Голова пошла кругом. Графиня хлопнула ладонями трижды, и кабинет стал просторнее. Остались трое: Жанетта, ее телохранитель и то, что осталось от меня, первого мечника.
– Миледи, чтоб вы знали, этот преступник… – крикнул кто-то за дверями, и началась толкотня.
Может, подоспел Лавель, командир гвардии? Не ясно, хотели ли за меня вступиться или оклеветать.
– Пойдите прочь, – поморщилась Малор.
Его прогнали, точно теленка, вставшего на обозном пути. Нет, до чего же страшны женщины Воснии…
Дверь с силой захлопнули. Что меня теперь ждет? Повешение? Кинжал в спину? Или графиня побрезгует марать руки, оставив меня побираться на улицах Оксола до самой весны?
– Я думала, подарок к свадьбе будет… – Малор неспешно прошагала в середину комнаты. Я подумал, что она даже прихрамывает с завидным величием. – Менее дерзким.
«Всему конец», – говорила тревожная полоса между ее бровями. Я отвернулся и вдохнул ртом. Устроиться помощником Рута, заработать на петлю? Не для того я учился у Саманьи, не для того пережил гиблое всхолмье, Эйва Теннета и гребаного Варда. Я повернул голову к графине.
Она нависла надо мной, точно скорбный лик Матери в часовнях. А потом наклонилась, с ловкостью шулера вытащила белоснежный носовой платок и очень бережно вытерла им мою щеку.
Я еле сдержал счастливую улыбку и постарался не гнусавить.
– Это товлько начало, – пообещал я. – Бсе самое интересное впереди…
Уголок ее губ едва шевельнулся.
– Кто это сделал с моим будущим мужем? – спросила она так нежно, что мороз прошел по коже.
– Моя бина.
Она поправила прядь у небольшого, аккуратного уха, оттянутого весом золота.
– Вина? Как по мне, без серьезной причины люди не режут друг друга даже по ночам, без лишних глаз.
Она расправила платок, нашла чистый уголок и снова коснулась моего лица.
– Долги? – от Малор, казалось, невозможно что-либо скрыть.
– Не собсем. В Криге… – я начал и осекся. – Была дурная история, я… Но вообще, дело не б этом, а…
– То есть не долги? – Малор держала грязно-бордовый платок в руках и никаким образом не выказала отвращения.
Телохранитель за ее спиной сделался мрачнее тучи.
– Довги остались в Волоке, – я пощупал щеку. Начала опухать. Дьявол, ну и красавцем же я буду завтра! – Но с Бвардом это никак не связано…
Малор подняла бровь. Правда, которая звучит хуже лжи. Нет, какую же чушь я несу! Точно потерял последний ум.
– Это запфутанная история, – сознался я, стараясь не гнусавить.
Платок снова осторожно коснулся щеки, а я чуть повернул голову, чтобы встретиться с Малор взглядом.
– Я никуда не спешу, – едва шевельнулся уголок ее тонких губ.
А на лице все еще не появилось отвращение, хоть побитый человек не выглядит хорошо даже издалека, не то что вблизи.
– Очень довгая и запутанная. Но, если бвы готобы ее услышать… – я запрокинул голову и шмыгнул носом.
Она поднялась с аристократическим изяществом, повернулась ко мне спиной, и казалось, вот-вот хлопнет дверью и отправится прочь. Но ее шаги стихли через миг, загремела глиняная посуда, и чавкнула пробка в сосуде.
– Готова.
