– Павел знал о тайне Петербурга, – рассказывал Воскресенский, пока они шли. – Как и все императоры после Петра. Но он был особенно… восприимчив к тонким материям. Многие считали его параноиком из-за его страха перед заговорами и покушениями, но на самом деле он чувствовал приближение чего-то более страшного, чем дворцовый переворот.
– Вторжения из другого мира? – предположил Николай.
– Именно. В конце XVIII века граница между мирами начала истончаться, возможно, из-за ослабления первоначальной защиты, созданной Петром. Павел решил укрепить её, построив свою резиденцию в центральной точке системы – там, где сходятся энергетические линии от всех Семи Врат.
– И "Сердце Города" стало частью этого укрепления, – догадался Даниил.
– Да. Павел встроил артефакт в саму структуру замка, сделав его неотъемлемой частью защитной системы. Но после его убийства что-то изменилось… защита ослабла, а "Сердце" словно ушло в спячку, скрывшись глубже в структуре здания.
Они спустились по узкой лестнице, о существовании которой большинство посетителей замка даже не подозревали, и оказались в полутёмном коридоре, освещённом редкими лампами.
– Здесь начинается часть замка, закрытая для публики, – объяснил Воскресенский. – Подземные уровни, где сохранились элементы оригинальной планировки времён Павла.
Коридор привёл их в круглый зал с низким сводчатым потолком. В центре зала стоял круглый каменный стол, а в стенах были видны ниши, когда-то, вероятно, содержавшие статуи или другие украшения.
– Мало кто знает об этом помещении, – сказал хранитель, прикрывая за собой дверь. – Здесь Павел проводил свои… эзотерические исследования. А вот здесь, – он указал на странные символы, высеченные на полу вокруг стола, – находится ключ к тайне "Сердца".
Николай и Даниил подошли ближе, изучая символы. Это были не обычные масонские знаки, которыми увлекался Павел, а нечто более древнее и сложное – руны, похожие на те, что они видели в документах из архива, но с некоторыми отличиями.
– Это язык переходов, – тихо сказал Даниил, проводя пальцем по одному из символов. – Древний способ описания путей между мирами. Здесь говорится о… испытании крови и духа.
– Крови? – настороженно переспросил Николай.
– Не в буквальном смысле жертвоприношения, – уточнил демон. – Скорее… доказательство чистоты намерений через символический акт.
– Именно, – кивнул Воскресенский. – "Сердце Города" откроется только тому, кто докажет, что ищет его для защиты, а не для разрушения. Тому, кто готов пожертвовать чем-то личным ради общего блага.
– И как это доказать? – спросил Левшин.
Хранитель подошёл к столу и указал на небольшое углубление в его центре:
– Здесь должен быть размещён личный предмет, имеющий для вас эмоциональную ценность. И когда вы произнесёте слова активации, артефакт либо примет вашу жертву и откроется, либо отвергнет её, если ваши намерения нечисты.
Николай задумался. Личный предмет, имеющий эмоциональную ценность… У него было немного таких вещей – годы службы в Особом отделе научили его не привязываться к материальным объектам. Но кое-что всё же было – серебряный медальон с портретом его покойной жены, который он всегда носил на цепочке под одеждой.
– А слова активации? – спросил он, машинально касаясь груди, где под рубашкой лежал медальон.
– Они высечены здесь, – Воскресенский указал на внутренний обод стола, где виднелась надпись на старославянском. – "Сердцем чистым и помыслом светлым, во имя града сего и людей его, отдаю я часть души моей, дабы врата закрылись и тьма отступила".
– Простите за прямой вопрос, Сергей Павлович, – сказал Николай, внимательно глядя на хранителя, – но откуда вы знаете всё это? Кто вы на самом деле?
Воскресенский улыбнулся чуть печальной улыбкой:
– Я – хранитель, Николай Сергеевич. Один из многих, кто на протяжении поколений следит за соблюдением договора между мирами. Моя семья служит этой цели со времён Петра. И сейчас, когда равновесие нарушено, наш долг – помочь тем, кто пытается его восстановить.
– Почему же вы сами не активировали артефакт? – спросил Даниил.
– Потому что хранитель не может быть инициатором, – ответил Воскресенский. – Мы поддерживаем, направляем, но не вмешиваемся напрямую. Таковы правила договора.
Николай принял решение. Он снял цепочку с шеи и достал медальон – простой серебряный овал с портретом молодой женщины с серьёзными глазами и лёгкой улыбкой.
– Это подойдёт? – спросил он, показывая медальон хранителю.
– Если этот предмет действительно дорог вам, то да, – кивнул Воскресенский. – Но помните – жертва может быть и необратимой. "Сердце Города" иногда поглощает подношение полностью.
Левшин на мгновение заколебался, глядя на портрет жены. Этот медальон был его последней связью с ней, его талисманом на протяжении многих лет одиночества. Но затем он вспомнил о том, что поставлено на карту, – безопасность всего города, всей Империи, самого мира, – и его решимость окрепла.
– Я готов, – твёрдо сказал он, кладя медальон в углубление в центре стола.
– Тогда произнесите слова активации, – сказал хранитель, отступая к стене.