– Начальник, я запихнул Оскару в карман пятьсот евро. Дороговато, но нельзя обижать религиозные чувства лучшего повара Сахары…
– Большой черный парень хотел его за это ударить, – тихо добавил Нильс. – И мне могло прилететь.
Звукооператор умудрился запачкать апельсиновым соком не только торчащие в разные стороны волосы и худое лицо, но и большие уши.
– Нильс сгущает краски, – произнес корсиканец, показав Нильсу кулак, – ведь в конце концов мы заключили с Оскаром дружескую сделку.
– «Дружескую»?
– Ну типа… мы арендуем кухню за пятьсот евро, и до завтрашнего вечера он здесь не появляется. Правда, и обеда-ужина нам не видать.
– И еще Оскар сказал, что отдаст деньги на нужды мечети, – вспомнил Нильс.
– А где вы брагу добыли?
– Так Нильс же в камере сидел с поваром вертолетчиков! – Бакст сделал жест «окей», мол, у Нильса все давно здесь схвачено. – У этого вертолетного повара был сырец из сахарной пальмы и готовая брага, естественно…
– Что значит «естественно»? – Анри стало любопытно. – Он что, постоянно гонит самогон из сахарной пальмы?
– Ну что делать, мы на войне, начальник.
У Бакста всегда на всё есть свой ответ. Ему бы так. Анри дернул себя за медный чуб.
– А с хозяином отеля тоже договорились?
Корсиканец подмигнул Нильсу и достал из необъятных штанов карго мятый синий колпак.
– Еще бы, начальник! Баба Файер даже выдал мне поварскую шапку. Считай, благословил. Его сильно заинтересовал результат нашего эксперимента. Еще он сказал, что в пригороде, где живет его слепая тетка, недавно сильно чудил один тихий учитель по имени Закария. Он пришел в школу на занятия с огромной бутылкой пальмовой браги, уже наполовину пустой. Написал на классной доске мелом какие-то ужасные ругательства, а потом стал приставать к девочкам-восьмиклассницам. Прибежал школьный охранник, вывел взбесившегося преподавателя во двор школы и застрелил из охотничьего ружья.
– Очевидно, что Баба рассказал вам это специально в рамках антиалкогольной агитации.
– Может быть, начальник, но история с учителем Закарией выглядит как казнь, натурально. Ну что значит «вывел на школьный двор и застрелил»?
– Когда напьетесь, не забывайте, что и при нашем отеле есть двор.
– А ты разве не продегустируешь чудо-напиток?
– У меня дела.
Анри сказал про дела с той же интонацией, что и Джуно с его «мне пора», – строго, ответственно и немного высокомерно. Он зашел к себе в номер. Убил резиновым шлепанцем на стене душевой двух черных жуков. Заглянул в маленькое зеркальце с зазубринами, криво закрепленное на стене. Сине-красная гематома над левым глазом спустилась ниже, на щеку, и теперь просматривалась даже под солнцезащитными очками. На лбу кривая ссадина. Его шефиня в Париже, главный редактор телекомпании, брюнетка с прекрасными персидскими глазами, бросила бы на него сейчас холодный взгляд и произнесла тоном Снежной королевы: «А ведь ты себя губишь, Анри». Вчера он звонил ей по спутнику и просил по своим каналам узнать всю информацию о некоей аль-Мадине аль-Мунаварре, возможно бывшей военной, возможно из Иордании или из ЮАР. Сегодня утром от всегда спешащей, но везде успевающей
– У тебя в номере как в операционной, – сказал он Шину, открывшему дверь.
– Почему как в операционной?
– Чисто. И лампы горят.
– У тебя не горят?
– У меня одна лампочка на потолке, да и та без абажура, а у тебя…
Он насчитал пять включенных среди бела дня светильников и торшеров. Кроме того, на полу лежал новенький ковер в узорах с традиционными африканскими стрелами и копьями. И стулья не пластиковые, как в номере Анри, а из настоящего дерева. Большая кровать застелена покрывалом с анималистическим орнаментом без единой морщинки. Личные вещи в шкафу наверняка тоже аккуратно сложены-развешены. Большая плазма на стене показывала, естественно, японский новостной телеканал «Эн-Эйч-Кей».
– А где Джуно?
Иногда на лобовой вопрос можно получить ценный в плане информации ответ, но не в случае с этими японцами.
– У него свой номер, – сказал Шин, – или ты думал, мы круглые сутки вместе тусуемся?
– Нет, – Анри смутился.
– К твоему сведению, у нас в Париже есть девушки.
– Японки?
– Это имеет значение?
Черт, опять мимо. Ну вот как с ними разговаривать? Шин вернулся за стол, сел перед открытым ноутбуком.
– Извини, Анри, я работаю. Но ты можешь говорить что хотел. Мне это не мешает.
– Мы можем обмениваться информацией. Честный обмен, типа баш на баш.
– Давай.
