– Шеф, я сам неоднократно слышал, как они болтали между собой и по телефону на китайском, да еще на кантонском диалекте.
– Может, они просто интересуются Китаем и изучают… Стоп, а ты что, разве китайский знаешь?
В ответ Арсен достал из широкого кармана серого халата-гандуры яркий учебник и огромным, как гаванская сигара, указательным пальцем ткнул в красные иероглифы на обложке:
– Шеф, они говорили не на путунхуа, а на кантонском. Ни один иностранец в здравом уме сейчас не станет учить кантонский. Во-первых, очень трудный язык, а во-вторых, зачем? Кому он нужен? Все иностранцы в мире давно изучают только путунхуа. Это официальный язык в Китае, собранный на основе мандаринского и некоторых других диалектов.
Анри выпучил глаза и закашлялся.
–
– Что, шеф, вы думали, мы дебилы? – спросил Арсен.
Репортер отрицательно мотнул головой.
– Конечно, думали. – Старший Кочегар бережно убрал учебник путунхуа в карман. – Шеф, ваши соседи по гостинице – китайцы, а не японцы. Причем оба с юга КНР. Только там говорят на кантонском диалекте, шеф.
– Ты обознался. Ты видел других азиатов.
– Мы полицейские, шеф, и зрительная память у нас профессиональная. Они приезжали в Тимбукту много раз, да только жили в разных других гостинцах.
– Шин и Джуно были здесь один раз, год назад. Наши военные тогда ваш городок от террористов освободили.
– Они были здесь пару раз осенью, два или три раза летом, а еще весной. И все время, шеф, таскали туда-сюда какие-то ящики синего цвета, шеф.
– Сегодня в синем термобоксе им привезли мороженое, Арсен.
– Даже китайцы не могут съесть столько мороженого, шеф.
Белый
– Зачем ты ему рассказывал про китайцев? – спросил весьма озадаченный младший. – Какое нам до них дело?
– Этот рыжий меня испугал, а потом разозлил, вот какое дело. Пускай снова с азиатами подерутся, – жестко сказал Арсен и, хотя брат уже тронул внедорожник с места, добавил: – Давай, поехали…
– Ну как же ты любишь командовать, – вздохнул Эмиль.
– На все воля Аллаха!
Роутер, висевший под потолком темного гостиничного коридора, был похож на большую муху-андроида, запутавшуюся в пыльной паутине проводов и изоленты. Что за бред сейчас несли эти Кочегары? Не могут Шин и Джуно быть китайцами. Какие китайцы?!
Не снимая пустынных ботинок, Анри упал на кровать и открыл ноутбук. Мучительно долго скролил вниз, наконец начал двигаться обратно вверх. Фотогалереи популярных блогеров в фейсбуке не были синхронизированы с реальным временем. Снимки выкладывались вперемешку, как попало, что странно для этих долбаных аккуратистов. Однако же фейсбук утверждал однозначно: они японцы и родились в Токио. Их семьи жили рядом и даже дружили. На странице Шина два года назад появилась подтверждающая этот факт детская фотография Шина и Джуно: они держат друг друга за руки в парке Дзигокудани Онсен на фоне обезьян, купающихся в горячих источниках. Примерно в то же время Джуно на своей странице повесил снимок: пятилетние Джуно и Шин тянут руки к небу у водопада Кэгон в Никко. Тоже странно. Пускай они закадычные друзья, но в тридцатилетнем возрасте постить подобные снимки… Ладно, предположим у популярных блогеров иные понятия о норме.
Так, дальше. Они учились в одной группе на юридическом факультете Токийского университета (фотографии в мантиях и шапочках, улыбаются, поднимают вверх большие пальцы). Вместе ходили в известный клуб боевых искусств. На чемпионатах секундировали друг друга. Вот фотографии с родителями в европейских столицах. Традиционные открыточные планы: «Мы с прекрасной семьей Шина у знаменитого
Анри набрал в поисковике запрос: как отличить японца от китайца по внешним признакам. Через две-три минуты тимбуктинский интернет вывалил небольшую кучку ссылок.
«Есть наблюдение, что китайцы больше похожи на котят, а японцы – на рыбок…» Интересно, но ссылка не открывалась.
