Анри чуть было не подавился мавританским помидором.
– А точнее, о шпионофобии в зонах конфликта, – поправил его Бакст. – Был у меня приятель на войне в Косово, русский репортер Боголюбов. Его съемочную группу собирались расстрелять, приняли за сербских шпионов…
– Почему у тебя столько русских приятелей? – спросил Джуно. – Чуть-чуть подозрительно.
На месте корсиканца Анри сказал бы: чья бы корова мычала, а твоя бы молчала, – но Бакст парировал иначе:
– У меня жена была русская чеченка. С таким характером!.. – Бакст показал большой палец и вздохнул: – Джуно, а потом… что тебе русские сделали? Курильские острова оттяпали?
– Не оттяпали, а оккупировали наши северные территории.
– Ну а янки в сорок пятом бомбили Токио целые сутки. Одни гребаные головешки от Токио остались. Я фильм про это снимал в две тысячи пятом еще на TF1. Сто тысяч погибших мирняков, так? Про Хиросиму – Нагасаки молчу… Но вы на базе в Окинаве солдат янки королевскими креветками потчуете. Чего молчишь? Так вот, русские снимали с горы одну косоварскую деревню, а там был штаб сепаратистов…
– И твои русские друзья, конечно, про штаб не знали, – вставил Джуно.
– Не знали. – Бакст залпом махнул пальмового самогона. – Э-эх-эх! Конечно, откуда им было про него знать? Ну значит, оператор снимает почти альпийский вид деревушки в долине, и вдруг к ним в клубах пыли мчатся два старых мерседеса W123. Вооруженные до зубов сепары в зеленых банданах тычут стволами и забирают профессиональную камеру, фотоаппарат. Конвоируют в деревню, где штаб полевого командира с позывным Змей… Он потом премьер-министром независимого Косова стал… В деревне их машину паркуют у штаба. Русских из авто не выпускают. Сепары стоят у машины и вертят в руках их международные пресс-карты. И допрашивают: «Сербы»? – «Ноу, мы руси новинары, – отвечает Боголюбов, сидящий за рулем. – Державна телевизийа из Русии». – «Как русские? Вот у вас написано: Юльевич, Владимирович, Станиславович, Павлович! Вы сербы! Аллаху акбар!» – «Мы русские, а это отчества. Вы читайте дальше, там же еще и фамилии есть». – «С вами все понятно. Вы – сербские шпионы! Аллаху акбар!» Бородачи приказывают Боголюбову ехать за ними, но не по дороге в столицу края – Приштину, а в противоположном направлении – в гребаные горы. Впереди и позади мерседесы с вооруженными головорезами. Конвой останавливается на высокой горе. Старший сепар жестами показывает Боголюбову: оставайтесь в салоне, а машину сейчас припаркуйте вот здесь, – и показывает на самый край пропасти. И один из бородачей спокойно, по-деловому командует: «Сюда, сдавай, левее, еще левее, а теперь все, стоп». Боголюбов рассказывал мне, что в их машине, стоящей на краю гребаной пропасти, бы-ло очень тихо. Все русские молчали. Старший сепар отходит к своим парням в зеленых платках. И они все лязгают затворами калашниковых…
– Я бы ключи от жопы потерял, – тихо сказал Нильс и выпил.
– Очень плохая ситуация, – подтвердил Баба Файер.
Японские блогеры промолчали.
– Оператор спросил у Боголюбова, что он думает. А этот оператор только-только освободился из плена чеченских боевиков. Буквально перед поездкой в Косово русские власти выкупили его у них. Боголюбов ответил, мол, все понятно, что сейчас будет. И тут на огромной скорости подъезжает еще один запыленный мерседес W123… Косовские боевики в основном на этой старой серии гоняли, поскольку Германия рядом и вся немецкая автопомойка догнивала обычно в Юго-славии. Из мерседеса выскакивает паренек в черной униформе и что-то сообщает на албанском. Старший головорез подходит к русским и недовольно бурчит: «Давайте поезжайте за мной». То есть передумали расстреливать. И конвой едет обратно вниз, в долину. Там сепаратисты возвращают русским камеру и фотоаппарат, но забирают отснятые пленки. Старший сепаратист приказывает Боголюбову убираться с их территории и больше никогда не показываться… Боголюбов рассказывал мне, что гнал машину до линии фронта к братьям сербам без остановок на перекур и даже на поссать…
– Какие честные повстанцы в Косове, даже вернули камеру и фотоаппарат, – подметил Шин. – Африканцы забрали бы даже их одежду.
– Но у вас-то местные джихадисты ничего не взяли! – сказал Анри.
– Не взяли, – подтвердил Джуно, – да только проводнику горло саблей перерезали.
– Скажи честно, – спросил Бакст, – тебе жалко того догона?
– Жалко, но я не горюю, – хладнокровно ответил Джуно. – On ne fait pas d’omelette sans casser les œufs. Не сделаешь яичницы, не разбив яйца. Каждый репортер, собравшийся в конфликтную зону, должен быть готов к тому, что его примут за шпиона противной стороны и скинут в пропасть.
– Да, – поддержал напарника Шин, – а любой проводник обязан понимать, что его, возможно, кинут туда первым.
– Вы с Шином готовы, что вас примут за китайских шпионов? – Задав вопрос с подтекстом, Анри выпил и дернул себя за медную челку, упавшую на глаза. – И братья Кочегар посадят вас в обезьянник?
– Почему за китайских? – удивился Джуно. – А не за японских?
