Барьер, поставленный Цзяньюем, выдержал только ещё один удар. В тот же миг оба рванули в разные стороны, отбросив страх и сомнения. Куда – неважно, главное вперёд, бежать, подальше отсюда. И, возможно, кому-то из них повезёт… Надо просто бежать не оглядываясь!
А там, может, удастся найти помощь… Но оба понимали, что, даже если по воле случая удастся встретить сильного заклинателя, надо ещё успеть его привести. Картина растерзанных тел перед храмом всё ещё стояла перед глазами, как бы намекая, что успеть можно будет лишь к такому же итогу.
Зверь мотнул всеми девятью головами сначала в одну сторону, потом в другую, выбирая жертву. Как только исчез барьер, он резко рванул вперёд, тяжёлые лапы оставляли рытвины в земле при каждом прыжке.
Цзяньюй бежал и повторял себе: «Только не оглядывайся, только не оглядывайся». Если зверь побежит за ним, то, оглянувшись, можно потерять время и погибнуть. А если за Яохань… Даже вернувшись, он не сможет ей помочь.
Он снова и снова прокручивал в голове события, которые привели их сюда.
Как он мог быть таким безрассудным? Как он посмел вовлечь Яохань в это опасное приключение?
«Если бы я только не настоял на этом», — думал он, стиснув зубы. — «Она не должна была оказаться здесь, в этом про́клятом месте, это была моя идея… Хорошо бы зверь побежал за мной, поделом мне будет».
Но что-то внутри кричало: «Оглянись». И он оглянулся.
Внутри всё похолодело. Сердце будто остановилось, а затем взорвалось, забилось с бешеной скоростью. Страх, отчаяние, ярость затуманили его зрение. Он увидел, как тело его подруги отлетело в сторону от мощного удара, и безжизненно упало на землю. Пылающий меч вылетел из руки и потух, звякнув о камни.
«Нет, только не это… Нет.. нет.. нет!!» – пронеслось в его голове.
Мир замедлился. Воздух стал вязким, каждый звук — глухим.
На волне неконтролируемой ярости, совершенно не думая, чем это может закончиться, Цзяньюй развернулся и бросился на зверя.
Они с Яохань были неразлучны с самого детства. Их связывали многочисленные воспоминания, которые делали их по-настоящему близкими.
Вместе они приняли решение стать заклинателями и поступили в Школу Пяти Циклов. Яохань всегда была рядом, поддерживая его как в трудные моменты, так и в безумных идеях. Она искренне радовалась его успехам, а он — её. Её присутствие казалось чем-то естественным, словно она была рядом с ним всегда и всегда будет рядом.
Когда она смеялась, держа чашку травяного чая в грязных пальцах после тренировок, он думал, что другого такого упрямого, живого человека нет во всей Школе.
Она не хотела исследовать этот храм, но он уговорил её.
И теперь она лежала безжизненная… под когтистой лапой духовного зверя, силой превосходившего их обоих, а Цзяньюй ничего не мог сделать. Только погибнуть вместе с ней.
Они мечтали стать знаменитыми заклинателями и достичь Небесного уровня, но теперь их история закончится здесь…
Цзяньюй вложил всю силу в удар, но меч отскочил, словно тело зверя было покрыто камнем, а не шерстью.
Один взмах хвоста — и молодой заклинатель покатился по земле. Он попытался подняться, но ноги не слушались его. Изо рта потекла кровь.
Зверь, похоже, потерял интерес к потерявшей сознание девушке и повернулся к Цзяньюю.
Это и правда конец…
Внезапно чудовище взвыло — не победно, а от боли. Все его девять голов взметнулись к небу, зрачки сузились, пасти открылись в беззвучном рыке. Воздух задрожал.
Цзяньюй поднял голову вслед за ним — и тут же зажмурился, пронзённый ослепительным сиянием. Свет обрушился с небес, как раскат молнии, но не исчез, а только усиливался, наполняя всё пространство вокруг ледяной, чистой яростью.
Из этого света, как из трещины в самом небе, посыпались мечи — тонкие, сияющие, безупречно точные. Тысячи клинков из чистого льда падали, будто снежинки, но каждый нёс в себе силу целой армии. Они пронзали зверя с нечеловеческой лёгкостью. Девять голов взвились в панике, но каждый поворот встречал новый клинок. В глаз. В пасть. В горло. Снова и снова.
Зверь уже не ревел — он выворачивался, судорожно, в беззвучной агонии. Девять голов мотались из стороны в сторону, ища невидимого противника, но каждый раз натыкались на ледяные клинки. Его когти драли землю, хвосты били в камень, разбрасывая осколки. Но ни один удар не достигал цели. Всё было выше его, вне его.
Его движения становились все более хаотичными и слабыми, пока он не рухнул на землю с оглушительным грохотом.
Цзяньюй прикрыл лицо рукой. Воздух стал плотным, холодным, он звенел, как натянутая струна.
И тогда прозвучал голос. Ясный и чистый, он врезался в пространство как приказ из чужого мира.
– Не вмешивайся!
Тело зверя дрогнуло в последний раз — и замерло.
Лёд, покрывший его шкуру, пошёл тонкими трещинами. Через миг всё существо, ещё недавно олицетворявшее ярость и разрушение, рассы́палось в сверкающую пыль как старый сон. Не осталось ни крови, ни плоти — только холодный блеск в воздухе, тающий в вечернем свете.
Цзяньюй стоял, не в силах поверить в увиденное. Его дыхание перехватило.
— Кто…? — прошептал он.