Раймонда Вион давно подумывала, что несносную девицу Мелтон пора проучить, но во время заключения в башне такие мысли забылись. А потом Мия пришла спасти генералессу, и у нее даже получилось, но после потрясающей и переходящей все грани глупости в виде лжи, напросилась на дуэль. Раймонду трясло, она злилась и, извлекая из протянутых Севен ножен шпагу, старалась не думать об импульсивности и неблагодарности. Обман должен быть наказан дуэлью, в конце концов, того требуют марентийские правила дворянской чести. Но, если быть честной с самой собой, следовало признать, что Раймонду раздражают лесть и ложь. А Мия умудрилась досадить ей и тем и другим, причем одновременно.
На плечи навалилось тяжелое ощущение усталости, но после долгой прогулки от набережной к небольшой площадке на окраине города, Раймонда ощутила прилив сил. Мия, гордо задрав подбородок, шагала как можно дольше от нее, рука об руку с Джетро Гамильтоном — томиранцем, и верно разбойником. Откуда взялся этот юнец в марентийском городе? Неровен час шпион. Арестовать бы его, но для того требуется встретиться с кардиналиссой. Интересно, что наплела тетушке Шанталь Матиа по возвращении из Томирана? Но все это потом, сперва их с девчонкой ожидает поединок.
Так и не взглянув на Раймонду, Мия выхватила из ножен шпагу, и на острие блеснул солнечный луч. Джетро вызвался быть секундантом шпионки, Аман рванулся вперед, когда Раймонда спросила, кто встанет рядом с ней. Мальчик влюбился, какая жалость.
Вжик! Вжик! Два клинка схлестнулись в смертельной игре, в которой едва ли останутся победители, даже если кто-то выживет. Каждая из двух сцепившихся женщин не сомневалась в собственной правоте: Раймонда смеялась в душе над глупостью порученки, а та злилась, сверкая ярко-голубыми глазами от того, что спасла генералессу, а теперь приходится нападать на нее, чтобы выжить самой. Но, конечно же, она не собиралась долго мучить девицу, и уже готова была опустить разошедшийся в ее усталой руке клинок, как вдруг дерзкая удаль Мии подвела обеих.
Зеленый бархат камзола потемнел от крови, одна из двух шпаг бесславно упала на черную влажную землю из дрожащих пальцев, и Джетро подхватил девицу, когда та стала медленно падать. То, что казалось игрой и забавой, стало заблуждением, оно было жестоко и холодно дышало тленом.
− Дуэль окончена, − сказал он с нескрываемой злобой. — Вы можете радоваться победе, фемита Вион.
Сердце пропустило удар, а проклятая память одолжила воспоминаний — горестных, страшных, кровавых. О том, как пал на Площади Призраков неверный жених, о том, как обманом изгнали в Темное Царство кардиналиссу, о страшной смерти Ивет Кампо. Все эти смерти и несчастные случаи имели отношения непосредственно к ней, потому что на роду Раймонде Вион было написано приносить людям горе и страдания. А сейчас ранена девушка, которую она так и не смогла назвать подругой — шпага вошла в плечо и, судя по всему, довольно глубоко.
Рану удалось перевязать двумя чистыми платками, и хотелось верить, что этого будет достаточно. На те деньги, что у них имелись, удалось нанять карету, в которую Раймонда уселась вместе с Мией, и, оставив мужчин и Севен в раздраженном недоумении, они отправились прочь отсюда. Перед дуэлью генералесса хотела навестить тетю в столице, но сейчас дорога каждая минута и лучше бы им поспешить в родовой замок Вионов, что находится ближе к приморскому городу, чем Матрес. Поскорее бы… Устало привалившись спиной к подушке, Раймонда закрыла глаза, осознавая с ожесточением и горестью, насколько глупым было происходящее в последние месяцы, и насколько нелепо она этому противостояло.
Марениус не изгнан, а Море Стихий не пересохло, выпей его эссенты! Война на границах, чудом проскользнувшая мимо смерть — вот и все, чего они добились. Но Раймонда твердо знала, что честно старалась защищать свою страну, и скверный результат — не ее вина. Потом придется поговорить с кардиналиссой, но много позже, а пока ей не хотелось не иметь ничего общего с политикой. По крайней мере, пока не излечится Мия Мелтон. Насчет освобождения девицы Листон стоит договориться с тетей в письмах, если она уже не умудрилась сбежать, но все это выяснится позже. А пока карета с тремя лошадьми в упряжи мчалась к родовому имению Вион, где Раймонда надеялась хоть немного отдохнуть и подумать над своей дальнейшей жизнью.
Мия сидела рядом, запрокинув голову, и тяжело дышала, ее общий вид оставлял желать лучшего.
— Не спите, фемита, — велела герцогиня, и, стащив перчатку, сжала ее горячую ладонь. — Лучше думайте о том, что чувствуете.
— Я ненавижу вас, — еле слышно сообщила раненая.
— И за что же, позвольте узнать? — о, каких трудов Раймонде стоило не усмехаться.
— За ваш подлый и гадкий норов, — голос Мии казался чем-то средним между свистом, хрипом и шипением. — За эту рану. За мое пленение. За то, что я ради вас тащилась в посмертье, чтобы вы же меня и убили! Почему вам так приятно убивать людей, которые… которые…
