Итог стал почти ясен — жестокая смерть Ивет потянула за собой ряд других смертей, а виновата в этом томиранская шпионка. Согласно показаниям людей офицерка, отдаленно напоминающая по описанию Кампо, повела солдат в густой лес, а оттуда уже никто не выезжал. Стало очевидным, что тварь, называющаяся эссентом и прислуживающая Марениусу, уничтожила их всех — исключительно разрушения ради. Наверное, эссенты так и поступают, желая отомстить за свои неудачи, но Раймонду больше беспокоило, много ли среди эссентов женщин и способна ли одна из них обернуться кардиналиссой или кем-то из знакомых ей и живых.
Вернувшись к ожидающей ее в прилеске Мии, Раймонда решила говорить все начистоту:
− Отныне, фемита, вы обвиняетесь не только в шпионаже и самозванстве, но и преступной неосторожности.
Вздрогнув, пленница посмотрела в ответ, зло сверкнув голубыми глазами, но не вымолвила ни слова. Спесивая гордячка, но в Каменных Башнях она изменит свое поведение, там напускная дерзость слетит с любого в считанные дни. Раймонда уже знала об этом по себе, и к тому же ей было немного не по душе, что рано или поздно придется отвезти Брукс в тюрьму. В этой забавной девчонке с упрямым, но светлым характером, она прежде видела возможную подругу — очень хорошую и верную. И вот, чем все обернулось.
Сырой воздух стал густоват из-за повисшего молчания. Им было совсем нечего сказать друг другу.
Они поехали дальше, то толкаемые в спины холодным ветром, то палимые жарким солнцем. Первый месяц лета таял в золотых лучах, исчезал в зеленых травах, и чем чаще Раймонда думала, что вынужденное путешествие вдвоем с томиранкой когда-нибудь окончится, тем сильнее и болезненнее сжималось сердце. Становилось еще тяжелее, тоска время от времени сменялась бессильной злостью. Целых десять лет понадобилось генералессе на обретение твердого характера, безразличия, циничности, а потом приехала гордая томиранская девица, и все старания полетели в глубокую пропасть.
При этом сама Мия ни разу не попросила пощады.
Лес расстелился перед путницами черными рощами, где сплелись над головами ветви густых крон многолетних деревьев, почти не пропуская солнечный свет. Конь под Раймондой встревожено заржал и остановился возле старой сосны, отказываясь идти дальше. Ну и что с ним делать: стегнуть кнутом или понукать? Так не делают даже юные гвардейки из богатых семей, с их распущенностью, а она не станет и подавно, но как послать коня вперед.
Зато конь Мии отличался бесстрашием — девушка беззаботно гарцевала на своем сером скакуне, чуть поодаль от герцогини Вион. И та решила проявить бдительность.
− Фемита, имейте в виду, что от меня вы в этом лесу не скроетесь, а при любой попытке я буду стрелять в вас.
Вместо ответа Мия издала странный звук, нечто среднее между присвистом и цоканьем, и конь Раймонды тут же поехал к ней, забыв о страхе. Удивительно! Раймонда слышала о таком трюке, но самой его использовать не приходилось. Однако, девчонка не так проста. Сухо поблагодарив ее, генералесса поехала следом, не переставая думать о том, что в этих глухих местах им придется научиться принимать помощь одна от другой, если они хотят выжить. Следовало задуматься, однако о том, что Раймонда хочет найти здесь: останки солдат или эссента в виде Ивет? Стала ли настоящая Ивет прислуживать Марениусу в Темном Царстве? Неизвестно. Кажется, что за этой храброй женщиной не было ни одного греха.
Двадцать девятый день шестого месяца Зеленой Сестры оказался слишком жарким. Раймонда обливалась потом, Мия же жадно смотрела на ручьи и родники, мимо которых они проезжали, но не говорила ни единого слова. Ее явно мучила жажда, но ввиду гордости девица собиралась принять от нее мучительную смерть, не иначе. И Раймонде пришлось остановить своего коня.
Вечерело. Вдалеке шумел ветер, теребя ветки и хлопая листьями, а вокруг путниц сгустилась сумрачная тишина, но бояться ее не хотелось. Чем сильнее приближалось неумолимое время к ночи, тем сильнее Раймонда ощущала на своем лице дуновение потусторонних сил — вот чего стоит опасаться на самом деле.
− Хватит, − устало сказала она, спрыгивая с лошади. — Мы никого не найдем в этой глуши ночью. Останавливайтесь, фемита.
Спускаться со связанными руками Мие было неудобно, но она смогла это сделать через силу, охая и морщась. Едва ее ноги коснулись земли, Раймонда забрала у пленницы поводья и привязала ее коня рядом со своим; если девице вздумается убежать посреди ночи, можно будет услышать ржание или хотя бы цокот копыт. Косо посмотрев на ее действия, Мия промолчала. Опять.
Неподалеку протекал небольшой ручей, и Раймонда поспешила утолить жажду, затем быстро ополоснула разгоряченное лицо, смывая пот и пыль.
− Не хотите ли пить, фемита? — безнадежно окликнула она пленницу, заранее готовая к решительному отказу.
− Хочу! — звонко донесся ответ.
− Тогда советую вам перестать играть в гляделки с той премилой совой и подойти сюда.
