— Ну, да… Но… Я еще не знаю, — я себе не могла ответить на этот вопрос, а уж малознакомой мне женщине — тем более.
— Грузин?
— Что? Нет! Там, в Москве.
— И как он тебя сюда отпустил одну?
— Ну, я не спрашивала.
— Значит, не хочешь за него замуж? Сбежала? Хочешь, дам совет?
— Да, конечно.
— Если не любишь, уходи. Ты всю жизнь будешь об этом жалеть.
— Ты жалела? — я не стерпела и задала вопрос, который мучал меня все это время.
— Я?
— Ты говорила, что не любила своего мужа…
— У меня не было выбора, в наше время. А у вас сейчас — есть. Если ты можешь выбрать быть счастливой, выбирай. Не слушай, что говорят другие. Думаешь, мне не нравится эта девочка, которую привел Гиорги? Нет, она хорошая девочка. Но я ему об этом никогда не скажу, — довольно заявила Гванца и скрестила руки на груди.
— Почему? — я улыбнулась.
— Пусть старается!
Все-таки грузинки — это отдельный вид искусства быть женщиной.
— Беляева, ты совсем совесть потеряла?!
Дашка вместо приветствия обрушилась на меня с гневными претензиями. В общем-то, она была права — за то время, что я находилась в Тбилиси, я действительно ни разу ей не позвонила. Город увлек меня своими лабиринтами спусков и подъемов, тесными старинными улочками, ароматами хачапури и разговорами с соседями, с которыми я удивительным образом легко нашла общий язык.
— Даш, привет! Как ты? Прости, не звонила, совсем замоталась…
— Ко мне вчера приперся твой Павел! — выпалила подруга.
— Что?
— Паша приходил, устроил мне истерику. Кать, он у тебя все-таки конечно странный…
— Подожди, расскажи нормально, — я отложила дневник, который крутила в руках, и приготовилась внимательно слушать.
— Пашка вчера вечером вломился ко мне пьяный — я его таким никогда не видела, Кать! И начал мне высказывать, что ты уехала к какому-то мужику, что ты себе там кого-то нашла, что он столько для тебя делал, что он так тебя любит, а ты по-свински с ним поступаешь… Ты правда там кого-то нашла?
— Да нет, Даш… — я тяжело вздохнула. Я испытывала жалость к Паше и чувство вины за свой поступок, хотя я и не жалела, что уехала. — У меня тут никого нет, я правда просто отдыхаю. Он звонил мне и говорил о свадьбе, хотя я ему свое согласие не давала. Он ревнует ужасно. Я не знаю, что делать.
— Знаешь, он прям как будто был сильно расстроен. Я даже не думала, что он может быть таким…
— Каким?
— Эмоциональным, что ли. Он тебя сильно любит, Катюша. Может, подумаешь еще раз?
— Я так запуталась… Мне здесь так спокойно, ты не представляешь! Здесь люди совсем другие, у них настроение меняется миллион раз в день, они сегодня говорят одно, завтра — другое, но с ними от этого как будто проще. Мы с Пашей вообще перестали разговаривать…
— Так может вам уже поговорить?
— А что я ему скажу?
— А что ты хочешь?
— Я не знаю, я не готова, — я честно призналась.
— Как там у тебя вообще дела? Ну расскажи, Кать, интересно же!
И я рассказала подруге про все, что происходило вокруг меня за последние дни — про красоту новой страны, про свою Гванцу, ее внука и их скандалы, про дневник, который нашла в коробках и очень осторожно — про своего нового знакомого Нику.
— Я так и знала! — засмеялась Даша, когда услышала о том, как он взял мой номер телефона.
— Он сказал, что я ему не нравлюсь, Дашка, отстань, — я немного смутилась.
— Конечно, не нравишься! Ну ты почему такая наивная-то у меня, Катька! Конечно он тебе не скажет, он же мужик из перехода, почти бомж, а ты приехала из себя вся такая москвичка!
— Он не бомж, он музыкант…
— Это почти одно и то же! Симпатичный?
— Ну, если честно, да.
— Ну вот! Не зря Пашку лихорадит, чувствует жопой! — моя подруга откровенно веселилась, но мне было не до смеха.
— Даша, если Пашу увидишь, не рассказывай ему только, ладно? Он неправильно поймет…
— Конечно, я че дура!
— Спасибо. Так как твои дела? Как сходила на свидание?
Оставшиеся полчаса Даша рассказывала мне об очередном ухажере, который водил ее в ресторан и в конце свидания предложил разделить счет пополам. Почему-то моей подруге отчаянно не везло с мужчинами, все как один попадались то жадные, то глупые, то просто какие-то нелепые. По крайней мере, так о них она рассказывала сама. Два-три свидания — это ее максимум продолжительности отношений за прошедший год. Она металась между встречами, регистрировалась на сайтах знакомств, но мне почему-то казалось, что последнее, что она там хочет найти, это что-то серьезное.
Я даже немного завидовала подруге, она так легко сходилась и расходилась с людьми, а я застряла в отношениях и не могла ни довести их до логического завершения, ни просто насладиться ими.
За окном стоял теплый вечер, даже для конца апреля было слишком тепло. Я накинула на плечи легкий жакет, не хотелось брать куртку, и вышла на балкон. Воздух был свежим, влажным, сладким — вот-вот должен был распуститься абрикос. Двор гудел: внизу мужчины ритмично кидали кости и играли в нарды, периодически победно вскидывая руки, неприлично громко шептались их жены, собирая белье с веревок, развешенное еще утром.
