— Иди ко мне.
Он аккуратно опустился на кровать, солома хрустнула под его весом. Протянув руку, он пригласил меня в знакомое гнездышко у него под боком, лицо его смягчилось, когда я осторожно прижалась к нему.
Голова легко нашла место на его груди, где я уже бесчисленное количество раз засыпала и просыпалась, и все напряжение из моих мышц словно растаяло. Твердое тело под рукой, тепло, исходящее от него, слабый запах кожи на рубашке… всё казалось удивительно знакомым, уютным и безопасным.
Я тихо вздохнула, погружаясь в то успокоение, которое мог дарить только Себиан.
— Как её звали?
— Равенна.
Я слышала это имя раньше.
— Дочь Аскера и Марлы?
— Угу.
Это объясняло напряжённость между ним и Аскерем, холодность, которая всегда возникала, когда они были рядом.
— А как она выглядела?
— Ммм… Давай посмотрим. — Его рука устроилась у меня на пояснице, большой палец рисовал круги по позвоночнику. — Ну… у неё были чёрные волосы.
Я слегка подтолкнула его грудь, он рассмеялся, и глубокий звук прозвучал прямо под моей головой. Я ужасно по нему соскучилась.
— Она была маленькая. Едва доходила до моей груди, но, боги, если что-то её злило, я слышал, как она ругается на расстоянии миль.
— Она была судьбой?
— Нет, ткачихой. Каждую ночь она плела вокруг меня тонкую сеть теней, заглушая звуки и запахи. У меня до сих пор есть её заклинания в соляных кристаллах.
— Они помогают тебе отдыхать.
— Ммм. — Он прижался ко мне лбом, вдохнул, затем мягко застонал, будто наслаждаясь моим запахом так же, как я любила его аромат. — Она была немного старше меня. Она нашла меня, когда я пытался лечить Малирa и Лорн в хижине моей семьи. Она выросла в дворце, поэтому сразу узнала его.
— Так Аскер воссоединился с Малиром.
— Именно. Хмм… что ещё? — Он задумался на мгновение. — Равенна много смеялась, и мне нравилось слышать ее смех. Я мог бы узнать о ней больше, но у меня не получилось. Мы… были связаны меньше года, когда она умерла.
С усилием проглотив сухой ком в горле, я подняла руку, пальцы едва коснулись места над его сердцем.
— Малир сказал, что тебя атаковали по дороге в лагерь, и ты пропустил своё дежурство.
— Это должна была быть огромная сова, учитывая, как она вырубила моего праймела, заставила обернуться и… просто свалиться с неба. — Его пальцы замедлили движение, грудь высоко поднималась, затем срывалась на прерывистом выдохе. — Когда я очнулся, кружилась голова, я был дезориентирован, ужасная боль сидела в груди. Я летел сквозь ночь прямо в лагерь, но когда прибыл… когда увидел принца Домрена, стоящего за моей согнувшейся сестрой…
Когда ещё один прерывистый выдох сорвался с его губ, я сжала пальцы на его груди, крепче прижимаясь к нему.
— Если не хочешь говорить…
— Нет. — Глаза Себиана встретились с моими, блеск в них был полон такой боли, что по спине пробежали дрожащие мурашки. — Ты заслуживаешь знать, что случилось той ночью.
Глава 14

Это началось с икр — яростная дрожь вогнала меня в кровью пропитанную землю, прежде чем полезла выше. Она впилась в бёдра, обвила торс, закрутилась вдоль рук, пока древо лука не дрогнуло о кожаные ножны на бедре.
Я зажмурился.
Не по-настоящему.
Смрад палёных волос и перьев ударил в ноздри. Чей-то крик разорвал воздух такой лютой нотой, что меня тошнило — высокий, надрывный, словно связки вот-вот лопнут. Воздух лип к пальцам — влажный, тягучий.
Я открыл глаза, и тошнота вновь подступила к горлу, когда кошмар продолжился прямо передо мной. Длинные чёрные волосы. Красная лента, стягивающая их на макушке. Серёжка-капля из серебра, болтающаяся на мочке уха. Мир передо мной качнулся и исказился вокруг неподвижного тела Заимы — моей младшей сестры, размываясь и снова собираясь в фокус, пока её сердце странно билось.
Нет, не сердце.
Камень лаоол на её шее дёргался в такт каждому толчку мужика, вогнувшегося в её спину, звеня о бочку, на которую он её повалил. А сердце… молчало. Почему оно такое тихое?
Моё тело покачнулось.
В ушах хрустнуло — кость, наверное ребро. Мясо рвалось под хрипами и влажными чавканьями, когда он вгонял себя глубже. Тёмный плащ, скорее пурпурный, чем алый. Кираса с тиснёными звериными глазами — по одному с каждой стороны. Они смотрели прямо на меня.
После последнего рывка и хрипа мужик отступил. Тело Заимы съехало с бочки и исчезло из поля зрения. Ни крика. Ни слез. Я должен был поймать её, поднять, но…
Ноги не слушались.
Секунды тянулись. Минуты? Часы? Я стоял вечность. Стоял и делал… ничего. Оцепенел.
Но надо было поднять её, убрать с холодной земли. Она ведь простужалась от любого сквозняка…
Я напряг каждую мышцу, заставляя себя двинуться к ней. Слёзы смазали зрение, и я плёлся мимо дрожащих стволов деревьев, всё вокруг дёргалось, как плохая иллюзия — рывками, фрагментами.
Железо звякнуло о железо.
Огонь взревел.
Что-то толкнуло меня, я рухнул в жар, едва удержав равновесие. Ноги треснули, как сухие ветки. Колени врезались в землю.
