Впереди, сквозь дым, рванул силуэт с поднятым мечом. Холодный пот прошил тело под меховой бронёй. Я соткал теневой кинжал, метнул в голову, но ударил в живот. Солдат выронил меч и, разрубленный по плечу, рухнул вперёд.
— Заима. — Я прикрылся рукой от пламени сбоку, оглядываясь. — Где ты? Где…
Глаза зацепились за её неподвижное тело. Ноги сами подняли меня, заставили споткнуться в её сторону.
— Я здесь. Я с тобой.
Я бережно подхватил её на руки. Сломаное ребро противно хрустнуло, когда я поднял её.
— Прости, — прошептал я, кружась на месте, снова и снова. Мир вокруг заливал огонь: хижины, тела, всё пылало. Там-сям шевелились тени — люди? вороны? — непонятно. — Где Равенна? Ты её видела?
Заима молчала.
— Я должен найти её. Я клялся. — Я отчаянно всматривался в её лицо. — Ты видела, куда она пошла? Она обернулась и улетела?
Молчание.
Мир стал тусклым, звуки потонули, словно плотная завеса спала на чувства, оставив только тягучий ужас в животе. Нет. Равенна не могла обернуться сама, без помощи. А если смогла — значит, кто-то помог.
Сердце колотилось всё сильнее, каждый удар выбивал из груди воздух, грудь ломило так, будто… будто… Нет, это ерунда. Просто несколько сломанных рёбер от падения. Может, лёгкое задело.
Сестра свисала у меня с рук, когда я спотыкался на север — к качающейся линией елей. За ними была наша хижина. Совсем рядом.
Но путь тянулся бесконечно.
Тело Заимы тянуло меня то влево, то вправо. Я шагал зигзагами, то клонясь на бок, то заваливаясь вперёд. Нога зацепилась за что-то, я рухнул — и услышал лязг металла, дрожащий трепет крыльев.
Я посмотрел вниз: сеть цепей пригвоздила к земле умирающего ворона. Он моргнул раз, другой. Больше не моргнул. Его бусины-глаза застыли такими же чёрными, как перья, — если не считать того красно-оранжевого пламени, ревущего в их глубине.
Мой взгляд потянуло дальше — на всё пожирающий огонь, что рвался напротив, расплываясь и дёргаясь сквозь марево. Из хижины вырывался жар, волнами обжигавший лицо. Пламя, выше меня вдвое, жрало крышу.
Наша хижина.
— Нет… — звериный крик сорвался с горла. Огонь проглотил его, утонув в треске поленьев и грохоте пламени, выжигая лёгкие. Цепи. Сети. А если они поймали Равенну там, внутри? Я должен… должен…
— Я… я положу тебя, — пробормотал я, руки тряслись так, что едва удерживали сестру. Я осторожно прислонил её к стволу. — Мне надо… найти Равенну. Посиди тут. Недолго. Просто… просто сиди.
Но едва я выпрямился, её тело соскользнуло и завалилось на бок в снег. Пустые глаза уставились в никуда. Ей должно быть холодно. Ей всегда было холодно… но…
— Я должен её спасти. — Я рванулся к хижине, ноги подкашивались. — Равенна! Равенна!
Слабость опять обрушилась.
Я рухнул, ударившись подбородком о что-то твёрдое. Во рту расплылся металлический вкус. Я на четвереньках пополз вперёд, кашляя дымом, каждый вдох жег нутро клеймом.
Мир сузился до слепящего пожарища. Подставив руку перед лицом, я рванулся сквозь кожаную завесу и толкнул локтем обгоревший полог. Внутри балка застонала, с треском просела. Снег, примерзший к броне, шипел, когда его слизывал огонь.
Дым душил, глаза слезились, шаги лавировали меж пламени и рухнувших балок. Кожа горела. Голова кружилась, картинка дёргалась и плавилась.
Запах ударил в нос — жёсткий, рвущий нутро: палёное мясо, волосы, может перья. Меня вывернуло.
Внезапная боль впилась в запястье, молнией рванув вверх по руке. Я дёрнул её вниз и увидел дым, валящий клубами из-под наручей.
Огонь.
— Нет! — я вцепился пальцами в кожаные ремни, судорожно дёргая застёжки. Попятился, но пламя шло за мной, жрало кожу, лезло выше. Смрад жарящегося мяса перемешался с общей гарью.
Меня скрутило, вырвало, пальцы скользили по мокрой от пота коже.
Сдавленный вопль вырвался из груди. Я отшатнулся назад — и холод коснулся спины. Мир качнулся. Равновесие ушло. Я рухнул. И тьма сомкнулась с шипением.
— Себиан.
Я открыл глаза на мутное небо. Обугленные ветви покачивались над лицом. Серые снежинки опускались на щёки. Пахло гарью, дымом… и ещё чем-то.
Почему так тихо?
Она была везде — в груди, в нутре, но хуже всего в руке. Огненная удавка оплела её, расползалась к рёбрам. Пальцы… пальцы не шевелились. Не слушались.
— Себиан, скажи хоть что-то, — склонился надо мной Малир. Между бровей морщина, чёрные волосы припорошены серым снегом. Нет, не снегом. Пеплом. — Нужно доставить тебя к целителю. Может, удастся спасти руку.
