— По утрам Равенна не могла удержать в себе ни крошки из-за… ребёнка. — Последнее слово он произнёс с особой, печальной нежностью. В ту ночь он потерял слишком много — пару, нерождённого ребёнка, сестру, мать. Всё. — Срок был ещё небольшой. Мы узнали лишь за две недели до того, когда беременность впервые помешала ей обернуться. Перед дозором я решил достать её любимого пирога, надеялся, что хоть его она сможет съесть.
— Вот почему он подумал, что ты всю ночь пил в таверне.
Щетина на его подбородке чуть зацепила мои волосы, когда он кивнул.
— Когда я сказал Аскеру о нападении, он отмахнулся, назвав ложью. Марла… она слишком горевала, чтобы что-то понимать. Лишь спустя год увидела правду в видении. Но тогда было уже поздно.
Глухая боль завязала узел в животе. Тяжесть судьбы Себиана почти не укладывалась в голове, и всё это время он прятал её за усмешками и ухмылками. Теперь становилось ясно, почему ему было так трудно полностью открыться мне. Как могло быть иначе?
Но вместе с этим на плечи опустилась другая, неприятная мысль. Что он испытывал ко мне на самом деле? Вожделение — да, с этим у него никогда не было проблем. Но что насчёт привязанности? Насчёт… любви?
Я слушала ровные удары его сердца, пытаясь обрести в них хоть каплю смелости.
— Себиан?
— Хм? — тихий хрип, едва заметное поощрение в тишине комнаты.
— Теперь, когда я знаю всё… что это значит для нас? — спросила я. — Потому что предупреждаю: я больше не собираюсь клянчить крохи внимания только ради того, чтобы узнать, что они оказались полыми костями.
Его ладонь замедлила круги на моей спине. Он услышал. Мир замер, затаив дыхание. Постепенно он чуть приподнялся, отодвинул меня ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза.
— Последние пять лет я был один, потому что не считал правильным быть с кем-то. Или, может, думал, что не заслуживаю. Не знаю. — Его пальцы скользнули по виску, по щеке, большой палец задел уголок моих губ. — А с тобой… это просто случилось. И я больше не хочу этому сопротивляться.
Тепло разлилось по мне от его слов, но этого было мало.
— И что же именно случилось?
Один уголок его рта приподнялся в привычной кривой усмешке, взгляд скользнул к моим губам.
— Всё за теми же костями гоняешься, милая? Проверяешь, есть ли на них хоть кусочек мяса?
Я приподнялась с его груди, и он тут же прижал ладонь к моей спине, будто не собирался позволить мне отдалиться ни на дюйм.
— Я хочу услышать это.
— Я всего лишь крестьянин, случайно оказавшийся при дворе. Хочешь красивых слов, милая, да? — Его большой палец скользнул по моим губам, чуть потянув нижнюю, а потом легко коснулся влажной кожи изнутри. — Если тебе это нужно, ищи себе какого-нибудь красноречивого принца. Одного я как раз знаю.
Сердце гулко билось где-то в горле.
— Я не хочу его.
— Ещё как хочешь. Можно сколько угодно отказываться поддаваться на зов связи, но отрицать саму тягу — невозможно. Но будь как будет. Я не тот, кто шепчет сладкие словечки, Галантия, — хрипло выдохнул он, подняв голову так, что наши губы оказались в миллиметре друг от друга. — Я куда охотнее покажу.
— Но мне нужно…
Его губы накрыли мои, и сердце будто застыло. По жилам хлынуло столько желания, что я задрожала, оказавшись в неразрывных тисках его рук. Его пальцы запутались в моих волосах, дрожали с той же отчаянной силой, что и его дыхание у моих губ. Я приоткрылась для него, впуская его язык внутрь, позволяя ему разжигать огонь жгучего томления где-то глубоко внизу живота. Боги, я так ждала этого поцелуя. Так долго!
Мир растаял в пламени его поцелуя, оголённый и без прикрас. Его губы двигались с мучительной нежностью, в них было безмолвное признание в большем. Тепло его рта, его близость, его крепкие объятия говорили обо всём лучше любых слов.
Это не был пустой жест, не случайная вспышка похоти. Это было безмолвное обещание, клятва, впитавшаяся в мою кровь и эхом отозвавшаяся в сердце. Его пальцы сильнее сжали мои волосы, не позволяя отстраниться, и с моих губ сорвался тихий стон, пока я цеплялась за него, утопая в этом смешении надежды, желания и чувства, слишком похожего на любовь.
— Вот, — прохрипел Себиан, когда наконец отстранился, глядя на меня влажным взглядом, тяжело дыша сквозь приоткрытые губы. — Ну как?
Я улыбнулась, прижав ладонь к его щеке и слегка проведя ногтем по щетине.
— Колется.
— Да? — В его усмешке не осталось и следа прежней тяжести. — Малир летает куда быстрее меня, пришлось выбирать: бриться или успевать за ним. Сегодня вечером сбрею, хорошо?
Я кивнула.
— Пожалуйста.
— Этот поцелуй мы задолжали друг другу слишком давно. И впереди будет ещё много, если ты позволишь. Но чтобы ты никогда больше не сомневалась из-за каких-то трёх гребаных слов, — он рванул меня к себе за затылок, почти рыча, — я люблю тебя.
Новый поцелуй — почти яростный в своей страсти. Я задохнулась, сердце грохотало, словно дикий барабан. Его вкус, его запах, голая эмоция, вибрирующая между нашими губами — всё это было как пожар, что выжигал последние сомнения и страх.
Он любит меня.
По-настоящему любит.
