Раздалось нарочито громкое покашливание, за которым последовал баритон Аскера:
— Принц Малир ждёт леди Галантию у северо-восточной скалы.
Себиан тяжело вздохнул и огляделся, но даже не попытался отодвинуть меня.
— Она восстанавливается.
— Он в курсе. Но дело срочное, — отрезал Аскер. — Мы кое-что узнали.
Глава 16

Когда Аскер ушёл, я быстро оделась. Себиан вывел меня на балкон, в тихий холод, но уже на третьем шаге мои ноги словно подкосились.
— Ни одной башни с катапультами не осталось, — мой взгляд скользнул вдоль внешней стены, местами обрушенной, и застыл на маленьком, одиноком башмачке внизу, во внутреннем дворе. Детский башмачок. — Малир пощадил хоть кого-нибудь?
Себиан посмотрел на меня с тенью боли.
— Ты уже знаешь ответ, милая.
Да, я знала. Милосердие не было частью характера Малира.
Моё дыхание стало неглубоким, словно лёгкие отказывались вбирать запах крови, въевшийся в воздух. Горничные, что расчёсывали мне волосы. Девушки, приносившие хворост. Слуги, выносившие ночную вазу. Если они не успели бежать, то сейчас все лежали где-то в кучах — среди кровавых конечностей и бледных лиц. Может быть, и почерневших.
— Сколько погибло?
— Слишком много. Но всё же не даже малая часть того, чего опасался Аскер для нашей армии. — Себиан взял мою руку в перчатке, медленно ведя вниз по узким каменным ступеням, чтобы подол моего коричневого, отороченного лисой платья не зацепился. — Двести с лишним Воронов. Большинство сбиты сетями и стрелами в первые волны атаки.
Мы вышли во внутренний двор.
— Я имела в виду людей.
Он задержал на мне взгляд, вдохнул поглубже и наконец сказал:
— И снова — слишком много.
Холодный ком сжался в животе, и по венам разлился ледяной ужас. Всё время атаки я думала лишь о своём амулете. Ни разу — о том, какой станет эта земля после. Земля, усыпанная перьями и кровью. Воздух, пропитанный приторной сладостью смерти. Так вот как выглядит… и пахнет война.
— Пойдём, милая, — он повернул меня к северным воротам. — Нужно выбраться отсюда. В ближайшее время надо вышить теневой тканью твои платья, чтобы мы могли тренировать твои превращения.
— Нам лучше выйти через портовые ворота.
Он покачал головой, обходя сломанные щиты и оружие, брошенное на землю.
— Нет, не лучше.
— Но так быстрее. Мы могли бы подняться по лестнице…
— Не ходи туда, Галантия. — В его голосе резко прозвучала команда, но взгляд тут же смягчился, когда встретился с моим. — Не в ближайшие несколько дней, поняла?
В воздухе густо висел дым, выворачивая мне желудок.
— Там ты сложил тела.
Его стиснутая челюсть ответила без слов.
— Как твоя пустота?
— Странно. — Я бессознательно коснулась пальцами того ноющего провала прямо под грудью. — Знаешь чувство, когда целый день не ел?
— Слишком хорошо.
— Вот так же, только раза в три сильнее. Постоянное урчание, будто в животе, и спазмы. Только не в животе — в груди. И становится хуже.
— Потому что так и есть, — он вздохнул, оглянулся на белый пейзаж, потом взял мою руку и развернул ко мне. — Твоя пустота тянется к теням, милая. Особенно — к Малиру. Эта боль в груди будет усиливаться, чем ближе ты к нему, пока вы не связаны. А сейчас, когда пустота голодна, тем более. Давай-ка быстро это исправим. Будь умницей, закрой глаза.
Я подчинилась.
— Что ты делаешь?
— Делю с тобой часть моих теней. — Он переплёл наши пальцы, шагнул ближе и опустил лоб к моему. Шёпот коснулся воздуха между нами: — Я не ткач смерти, милая, но всё, что у меня есть, — твоё.
Что-то дрогнуло в груди.
— А как мне… впитать их?
— Ты уже впитываешь, — прошептал он. — Тут скорее важно не как начать, а как остановиться. Если возьмёшь слишком много и не сможешь ими управлять — они разорвут тебя изнутри. Понимаешь?
С губ сорвался вздох, тело словно потянулось к нему само. Его крепкие руки обвили меня, удерживая, когда я качнулась, чувствуя, как боль в груди немного стихает.
Себиан прижался лицом к моему виску.
— Хорошо. Теперь остановись.
Вялое тепло разлилось по жилам, делая движения ленивыми.
— Как?
— Закрой пустоту, — сказал он. — Вот как объясняла мне бабушка, ладно? Представь, что это сосуд. Любой, лишь бы мог удержать тени. Представила?
— Угу.
— Что именно? Скажи.
Я сосредоточилась на образе, вспыхнувшем на чёрном фоне сознания.
— Коробка.
— Какая коробка? Из дерева? Металла? Цвет? Ты должна её видеть. По-настоящему.
— Стеклянная, — прошептала я. — Прозрачное стекло, искрящееся белым, серебристым и голубым.
— Закрой её.
Я старалась захлопнуть крышку, но боги… Как же сладко его тени заполняли ту пустоту, что я несла в себе всю жизнь. Всю проклятую жизнь! Я жаждала большего. Ещё.
— Хватит. — Голос Себиана срывался, хрипел. — Остановись, или ты высосешь меня досуха. Закрой свою стеклянную коробку, милая.
Я застонала от блаженства, тени смягчали боль в груди. Больше… ещё!
— Сейчас же, Галантия! — его рука резко обхватила мою талию, прижимая к себе, тело к телу. — Закрой гребаную коробку!
Глаза распахнулись сами, грудь судорожно вздымалась.
— Я… прости.
