Слова бабушки, написанные на бумаге, отдавали таинственностью. Почему триста сорок восемь миль? О каком ритуале она говорила? Теодор продолжил читать — но она лишь задала ему вопросы о планах и том, как проходят его дни в школе. Цифра трёхсот сорока восьми миль так и осталась в его голове, но что бы она значила — он не представлял.
К вечеру в замке вновь стало людно. Теодор подспудно ожидал неприятности в виде директора, что мог бы захотеть забрать его на этот вечер, как было во время постановки седьмого курса, однако, ничего такого не случилось. Уже днём в Хогвартс вновь прибыли авроры, а сразу после ужина — обитатели Хогсмида, чиновники Министерства, лавочники со всей Шотландии, и все те, кому миссис Флитвик выдала разрешение. Теодор пожелал удачи Джинни, приобняв её перед выходом из закрывавшегося на перестановку зала, и под требовательным взглядом Слагхорна выскользнул в коридоры.
Под хогвартскими часами, у самого выхода из замка, он вечером столкнулся с Ритой Скитер, что блистала своей изумрудной мантией, и та тут же, как клещ, вцепилась в него.
— Мистер Нотт! Мы с вами давно не виделись!
— Мисс Скитер, рад встрече, — дежурно улыбнулся Теодор. Так он научился улыбаться в ответ на многочисленные восторженные писки малышни, что удостаивалась его внимания в коридорах, гостиных, библиотеке…
— Вы давали комментарий в Визенгамоте нашим молодым коллегам, — пальчик журналистки обвиняюще уткнулся в уже-не-такую-впалую-как-раньше грудь Теодора — с лета он регулярно на ночь пил укрепляющие зелья, которые, вкупе с едой и постоянной ходьбой, давали прирост мускулатуры на его худое тело, которому сам Тео был очень рад.
— Да, меня попросили сказать пару слов мистер Хиггс, он учился чуть старше, — кивнул Теодор. — А почему вы…?
Скитер хищно улыбнулась в ответ.
— Тогда я прошу вас уделить внимание мне сейчас! Майкл! — она окликнула своего фотографа, что пялился на рыжеволосого мужчину с хвостом за спиной и его спутницу, что почему-то притягивала взгляды… Нотт не с первого мгновения понял, что это был Билл Уизли с отчего-то смутно знакомой девушкой. — Майкл! Апис Акулеус!
Скитер взмахнула короткой светлой палочкой, и фотограф, лысеющий мужчина лет тридцати пяти, коротко взвизгнув, повернулся к ней с жалобным видом.
— Рита! Ну за что!
— Майкл, снимай мистера Нотта, у нас мало времени, — прошипела журналистка. Теодор поправил галстук и тут же мысленно одёрнул себя. — Итак, мистер Нотт, вся Британия обсуждает новшества в Хогвартсе этого года — директор Дамблдор выжил из ума, запретил газеты и отправил всех заниматься искусством лицедеев. Вы не участвовали в постановке вашего курса, верно? Отчего так — вы не одобряете подход директора?
— Спасибо за предложение дать комментарии, мисс Скитер. Конечно же, я ценю магическую прессу, однако, должен заметить, постоянные новости о столкновениях и жертвах негативно влияют на дисциплину в школе. Как префект должен сказать, что театр, внедрённый профессором Слагхорном значительно отвлёк Хогвартс от той трагедии, что происходит за стенами.
— Трагедии? Вы о безуспешной борьбе аврората с тёмными магами?
— Я о том, что волшебники убивают, калечат других и гибнут сами во имя призрачных идеалов, что разъединяют наше, и так небольшое, сообщество, — со скорбной миной торжественно-трагически произнёс Теодор. Вокруг них стала собираться толпа студентов, но времени рассматривать их у Нотта не было. — Я думаю, что вы и сами, и ваши читатели, знают о том, сколько галлеонов утекло из нашей экономики в Фландрию, Нижние провинции, Гамбург и Копенгаген, и сколько некрологов вышло за эту осень.
— Действительно, мистер Нотт, в вашем прочтении это звучит как глубокая трагедия! — ничуть не снижая напора, продолжала Скитер. — Значит ли это, что вы, как член Визенгамота и студент Хогвартса, приветствуете цензуру, организованную Дамблдором? Разлад между Министром и Директором лишь усугубляется месяц от месяца, не вредит ли это правопорядку?
— Хочу отметить, что вы приписываете мне свои мысли, мисс Скитер.
Теодор уже не был четырнадцатилетним подростком.
