Получив заказ на строительство фабрики, пронумеровав его, контора сообщала своим агентам в Англии, что такому-то номеру необходима такая-то фабрику. «Получив из Англии все чертежи и указания…контора отсылает их в том виде, как получила, на строящуюся фабрику, если там находятся директора англичане, которым будет поручена новая фабрика; если же таких англичан нет, то вручает все это вновь назначенному ею же самою директору…
Как только стройка подвигалась к концу, появлялись английские машины в полном ассортименте, а с ними и английские монтеры. Последние были совершенно независимы не только от директоров и механиков фабрик, но и от конторы Кноп. По делам своим они переписывались лично каждый со своим заводом»32. С течением времени по мере подготовки русских специалистов число иностранцев на фабриках, естественно, уменьшалось.
В сущности, чтобы запустить большое текстильное производство, достаточно было построить помещение оптимальной архитектуры (образцы были в Европе), в котором могло разместиться нужное количество станков, обучить под руководством заграничных инструкторов местных рабочих, оборудовать склады и т. д.
При этом на ткацком станке в принципе работать проще, чем на токарном или слесарном, или возле домны. Это подтверждается высоким процентом женского и даже детского труда в текстильной промышленности.
Понятно, что крестьяне далеко не сразу отказались от привычных домотканных тканей, но спрос на хлопчатобумажные ткани после 1861 г. неуклонно возрастал, и это стимулировало рост их производства, использование технических новаций, применение лучших станков и машин.
Совсем другая ситуация была в отраслях группы А. В середине XIX в. создать современную металлургическую и металлообрабатывающую промышленность в России было несравненно сложнее, чем текстильную или пищевую.
Чтобы убедиться в этом, вспомним вкратце историю горнозаводской промышленности.
Усилиями Петра I Россия из страны, ввозящей железо, превратилась в страну, которая его вывозила. Выплавка чугуна в 1725 г. достигла огромной по тем временам цифры в 6,5 млн. пуд.
Однако эти успехи были достигнуты дорогой ценой. Несколько заводчиков получили громадные земельные владения, площадью с европейские княжества, и огромные привилегии — вплоть до права иметь свой суд и полицию и быть независимыми от местной власти. Они повелевали десятками тысяч людей, прикрепленных к заводам на таких же почти основаниях, как крепостные крестьяне к земле, и до 1762 г. могли покупать новых!
Но эти же привилегии, укреплявшие монопольное положение заводчиков на рынке, парализовали их предприимчивость и инициативу. Монополия действительно ведет к загниванию, отсутствие конкуренции часто лишает даже умных людей стимула к усовершенствованиям, к улучшению техники производства.
Несколько цифр. В 1767 г. в России было выплавлено 9,6 млн. пуд. чугуна. В то же время в Англии и Франции около 1790 г. аналогичный показатель составил порядка 4,5 млн. пуд., в Пруссии — 1 млн. пуд., а США — около 0,5 млн. пуд.
В 1783–1784 гг. англичанин Генри Корт, как говорилось, изобрел прокатный стан и разработал процесс пудлингования. В 1800-х гг. Англия догнала Россию по производству чугуна, в 1820 г. обошла вдвое, а в 1850 г. выплавила примерно в 14 больше.
В 1825 г. в Англии открылась первая в мире железная дорога общего пользования, и к 1850 г. длина сети составила свыше 10 тыс. км. В середине 1850-х гг. Генри Бессемер изобрел процесс производства стали в конвертерах, и началась современная металлургия. В 1863 г. в Лондоне открылось метро.
И это далеко не все свидетельства того, насколько технический прогресс и производство зависят от уровня свободы общества, а значит, и свободы предпринимательства.
В России между тем металлургия была в застое, который удивляет тем больше, что прибыль частных заводов была весьма значительной. То есть рынку металла не хватало, и это, казалось бы, должно было побудить заводчиков увеличить производство. Однако их, видимо, устраивал статус-кво.
А степень упадка казенных заводов Урала наглядно проявилась уже во время Отечественной и Крымской войн, когда пушки десятками разрывались на пробах. В Севастополь за время осады оттуда поступило лишь 43 орудия, хотя потребность в пушках большого калибра была огромной. Принудительный труд и примитивная техника металлургии Урала больше не имели перспектив.
Железнодорожное строительство в Европе почти повсеместно вызвало бум металлургии, металлообработки и машиностроения, работавших преимущественно на собственном сырье.
У нас все было иначе. Правительство прекрасно понимало, что железные дороги нужно строить из российских материалов, и не из соображений патриотизма, а из сугубой прагматики — невозможно вымостить такую большую страну, как наша, импортными рельсами. Однако эта задача была не по плечу бывшей крепостной промышленности.
