Вообще говоря, в массовом народничестве как в капле воды отразился весь, условно говоря, набор бактерий данного водоема — недостаток общей культуры, верхоглядство, апломб невежества, нетерпимость к чужому мнению, некритичное восприятие всего, что кажется полезным для «Дела» и пр. Все это давно и точно описано в «Вехах». Герцен под конец жизни хлебнет с этой публикой горя и, судя по всему, поймет, кого он приобщил к делу свободы.
Таким образом, построения славянофилов, модифицированные Герценом и отчасти Чернышевским, оказали сильнейшее влияние не только на русский народнический социализм, но и на идейное развитие общественной мысли 2-й половины XIX в. вообще. Слишком многое у них льстило национальному самолюбию, и каждый при желании мог найти там что-то привлекательное для себя.
Ведь идеализировать «прошлый натуральный патриархальный строй» (т. е. общину времен крепостного права!) и ненавидеть «жестокое римское право с его защищенной частной собственностью, с его экономическим либерализмом» могли как люди верующие, так и атеисты, как люди с прекрасным образованием, так и самодовольные недоучки, как те, кто считал историю России «идеальной, этически особо ценной историей», так и те, кто вслед за
Герценом находил в ней только крепостнические «гнусности», «германскую татарщину» и мечтал начать ее (историю) заново.
В действительности так и происходило. Те или иные идеи славянофилов, в повседневной жизни сильно диффузировавшие с социализмом, разделял не весь образованный класс, однако безусловно преобладающая и в некоторых своих сегментах влиятельная его часть, включая последних императоров. С. Ю. Витте, например, признается, что в начале 1890-х гг. в крестьянском вопросе, т. е. по отношению к общине, находился под влиянием славянофилов.
А вот как эти идеи восприняли революционеры.
Вера Фигнер сообщает, что осенью 1876 г. был разработана программа, позже названная «народнической», целиком принятая «Землей и волей», а затем отчасти и «Народной волей». В основе этой программы лежал тезис о том, что русский народ, как и другие народы, имеет свое самобытное миросозерцание, обусловленное его предшествующей историей.
Поэтому революционеры в своей деятельности должны отталкиваться от присущих народу желаний и стремлений «и на своем знамени выставить» те идеалы, которые он уже осознал. В сфере экономики таким идеалом выступает «земля и трудовое начало как основание права собственности». Народ считает, что земля — это божий дар и что она может принадлежать только тем, кто ее обрабатывает, поэтому он ждет, что рано или поздно она полностью перейдет к нему.
«На этой земле народ живет по своим исконным обычаям — общиной; с ней он ни разу не расставался вовсе свое тысячелетнее существование, ее же он придерживается с традиционным уважением и теперь»123. Идеал народа — «отобрание всей земли в пользу общины» — вполне совпадает с тем, чего требует социализм. И во имя этого идеала следует начинать борьбу. А с народными «упованиями на государя как на защитника, покровителя и источник всех благ» нужно бороться явочным порядком, доказывая на фактах, что он таковым не является.
Словосочетание «социалисты-народники» Фигнер объясняет так. Они тем самым указывали, что, будучи социалистами, они преследуют не абстрактные конечные задачи социализма, а те осознанные народом потребности и нужды, в основе которых лежит «социалистическое начало и принципы свободы»124.
«Народная воля» ставила ближайшей экономической целью «передачу главнейшего орудия производства — земли в руки крестьянской общины», а в сфере политической — замену царского самодержавия «самодержавием всего народа» путем государственного переворота.
Л. А. Тихомиров пишет об этой программе более развернуто, добавляя важные детали и нюансы. После разгрома «хождения в народ» Марк Натансон бежал из ссылки и «явился в Петербург с „новой идеей“. Эта новая идея состояла именно в „народничестве“.
Мы раньше были „пропагандистами“ и „развивали народ“, прививали ему „высшие“ идеи. Новая идея состояла в открытии, которое впоследствии развивалось в „Основах народничества“ Каблица (Юзова), но гораздо лучше изложена в программе кружка Натансона, да отчасти вошла и в программу „Народной воли“.
Решено было, что народ русский имеет уже те самые идеи, которые интеллигенция считает передовыми, т. е. он, народ, отрицает частную собственность на землю, склонен к ассоциации, к федерализму общинному и областному.
Учить его было нечему, нечему и самим учиться. Требовалось только помочь народу в организации сил и в задаче сбросить гнет правительства, которое держит его в порабощении.
