Аналогичную позицию занимало и Хозяйственное отделение Редакционных Комиссий: «Внутренняя раскладка в сельском обществе казенных денежных и натуральных повинностей между крестьянами предоставляется усмотрению обществ. Каждому члену общества, имеющему уважительные причины быть недовольным сделанной миром разверсткою, представляется приносить на оную жалобу местным учреждениям или лицам, указанным в положении»219.
Общее присутствие Редакционных Комиссий одобрило это заключение, но его почему-то не оказалось в Общем Положении о крестьянах 19 февраля 1861 г.
Как это могло произойти?
Теперь раскладка всех сборов и повинностей относилась к компетенции сельского схода, его приговоры признавались окончательными и не подлежащими обжалованию «при обыкновенных условиях». Эта ситуация не имела аналогий ни в каких других сферах российского податного законодательства, которое везде и всюду оберегало интересы отдельных плательщиков от произвола или простых ошибок тех, кто раскладывал подати. Предусматривался порядок как и собственно раскладки, так и апелляции на нее. Например, в польских губерниях подати внутри селений раскладывались самими крестьянами сообразно решениям сходов, однако там были четкие правила, ограждающие людей от беспредела.
Только с 1889 г. земский начальник мог отменять мирские приговоры, составленные с нарушением интересов отдельных лиц, но лишь по жалобе потерпевших, а жаловаться осмеливались немногие. Конечно, удивительно, что за почти 30 лет после 1861 г. правительство не удосужилось исправить эту ситуацию!
А теперь попытаемся представить, сколько несправедливостей произошло на этой почве!
Вводя круговую поруку, Комиссии, разумеется, ориентировались на реформу Киселева, когда реорганизация податного дела, как мы знаем, позволила к середине 1850-х гг. фактически ликвидировать недоимочность и обеспечить приличный уровень благосостояния крестьян.220
При проектировании реформы 1861 г. столкнулись два противоположных подхода — реалистичный Киселевский и романтический славянофильский.
Однако Комиссии, взяв Киселевскую схему, совершенно проигнорировали все, что сделало его мероприятия успешными. Результаты этого юридического экспромта во многих случаях оказались плачевными, что и неудивительно.
Созданная реформой система самоуправления поставила деревню ровно в то самое положение, в котором казенные крестьяне находились до 1837 г. и которое исчерпывающе описывают материалы ревизии 1836–1840 гг., — с поправкой на начавшуюся модернизацию, железные дороги и другие приметы нового времени.
Основные требования разумно организованной податной системы состоят прежде всего в том, что законом точно определяются — сумма налога, основания раскладки налога и способы ее обжалования, время взимания и ответственность за несвоевременный платеж.
То есть люди должны знать — сколько и за что конкретно они платят, как можно оспорить платеж, если они считают его несправедливым, когда они обязаны вносить деньги и чем чревата просрочка.
Киселевская система соответствовала этим критериям. В сущности, — это образец вполне вменяемого, если так можно выразиться, «патернализма с человеческим лицом». Она была понятной и справедливой, она не полагалась слепо на человеческие качества подвластных и исполнителей и почти исключала возможность злоупотреблений, что и принесло свои плоды.
У государственных крестьян с 1838 г.
Организация податного дела после 1861 г. дает образец беспорядка, который выдается из общего ряда даже на фоне отечественных стандартов.
Не вдаваясь в детали221, замечу, что сложно вообразить больший хаос. Права должностных лиц определены не были, никаких правил по раскладке и сбору повинностей, ведению счетоводства, контролю за собранными деньгами не существовало, — все это должен был определить сход. Как не было и «вышестоящего» контроля за этой сферой деятельности общества.
Разные виды платежей курировались разными инстанциями: за выкупные платежи отвечали — мировые посредники (потом земские начальники), за земские сборы — земство, а взыскивала их и недоимки полиция. Мирскими сборами занималось само крестьянское самоуправление.
При этом инстанции не всегда «дружили» друг с другом, несогласованность их прав и обязанностей нередко приводила к взаимным конфликтам. А это в свою очередь давало крестьянам свободу маневра между двумя «начальствами», т. е. возможность не платить вовремя.
