По закону должности сельского старосты и особенно волостного старшины были видными и влиятельными (старшина получал 600–1200 рублей в год — зарплата агронома или учителя). Обширному кругу их обязанностей соответствовал большой объем предоставленных прав. Их мнения часто определяли решения сходов и волостных правлений.
Если сельский сход реформаторы представляли себе, условно говоря, чем-то средним между заседанием спартанских старейшин (герусией) и собранием рыцарей очень большого Круглого стола в его крестьянской ипостаси, то избираемый сходом сельский староста, а также и волостной старшина, мыслились, надо думать, архонтами, т. е. носителями вековой житейской мудрости и справедливости, которые обладают заслуженным праведной жизнью авторитетом. И нельзя сомневаться, что во многих случаях так и было, однако часто бывало и совсем другое.
Государственное значение общины после 19 февраля изменилось, изменился — в сравнении с задуманным — и реальный статус должностных лиц. Волостной старшина фактически стал правительственным агентом, исполнителем бесчисленных распоряжений и предписаний всех министерств и ведомств, что отодвинуло на периферию его обязанности по крестьянскому управлению.
К тому же после 1874 г. в податном деле он оказался в полной зависимости от полиции, и заботы о взыскании недоимок стали для него куда важнее забот о благосостоянии волости. То же относилось и к сельским старостам, на которых давили уже старшины.
Эта ситуация не только мешала их работе, но и роняла их авторитет в глазах крестьян, поскольку им приходилось прибегать к суровым мерам для взыскания податей и недоимок со своих избирателей — иначе полиция их штрафовала, арестовывала и даже отстраняла от должности. С престижем и почетом это не очень сочеталось.
В стране ежегодно арестовывались многие тысячи старост и старшин, причем арест (от трех до семи дней) они отбывали в арестантских помещениях при квартирах становых приставов в изысканном обществе воров, конокрадов и других преступников. Уже одно это отвращало наиболее уважаемых и уважающих себя крестьян от избрания на общественные должности[126].
Как и в случае сельских сходов, самые разные источники фиксируют «крайнее» качественное ухудшение состава крестьянских должностных лиц.
В материалах Комиссии Валуева читаем: «У крестьян в настоящее время выбранный ими староста соединяет в своем лице — и хозяйственные, и административные, и полицейские дела. Но старосты выбираются не по доверию общества; безвозмездная служба старосты возлагается обыкновенно как повинность — на менее энергическое лицо из семейства, еще не отбывшего рекрутской послуги. Для более важных хозяйственных дел, ходатайств, устройств — избираются особые поверенные. Старосте своих дел общество обыкновенно не доверяет. — Где ему, говорят старики.
Административные действия старосты заключаются в том, что он стоит без шапки перед сходом и выслушивает приказания мироедов, которые потом, иногда, возьмут его с собою в кабак, говоря: „Ну, иди уж и ты — ты ведь староста“.
Полицейские действия старосты заключаются в том, что он проводник и укрыватель систематического неисполнения полицейских правил и предписаний, действуя и тут опять под руководством мироедов.
Позволительно… назвать такой порядок вещей отсутствием управления. А такой порядок вещей ведет крестьян к теперешнему их своеволию, к отсутствию у них всякого благоустройства и благочиния, к разврату, воровству, пьянству и проч. Нравственное разложение, конечное обеднение и податная несостоятельность — вот конечные результаты такого положения вещей»213.
МВД в 1887 г. так охарактеризовало сельское самоуправление: «Растраты общественных сумм, превышение и бездействие власти, явные насилия и произвол, неисполнение закона, лихоимство и другие преступления и проступки по должности сделались в течение последнего десятилетия (1875–1885) обычным явлением в среде как волостных старшин и сельских старост, так и других должностных лиц крестьянского общественного управления»214. Так, например, в одной из юго-восточных губерний с 1875 по 1880 г. привлечено было к ответственности 720 сельских должностных лиц, растративших в сумме 227 тыс. руб.
В Особом совещании Витте о сельской администрации, которая часто пополняется «худшим элементом крестьянства», доминировали крайне негативные отзывы. Отмечается, что крестьянское начальство в силу неграмотности в большинстве случаев просто неспособно эффективно выполнять свои обязанности, к тому же у него часто отсутствуют те личные качества, которые могли бы обеспечить справедливое отношение к интересам людей.
При этом сельские старосты выступали как «слуги двух господ», ибо были крайне зависимы и от начальства, и от своих односельчан, находясь «поистине между молотом и наковальней».
